— Пленных нет, — открывая дверь в кабинет Старпома, отозвался Иван, — так что, какой план был у них, нам не узнать.
Вскрыв сейф, он начал выкладывать на стол бруски миродита.
— Шесть штук, — подвел он итог, — каждый по сто граммов.
— Нормально, — кивнул Вяземский.
Очень неплохая цена за то, что он немного повоевал. Между прочим, сто граммов чистого артефактного металла стоит триста тысяч. А тут почти на два миллиона, и трофеев у него прилично.
— Дикий, а давай я у тебя трофейные тесаки выкуплю? — словно подслушав его мысли, предложил Холодный. — Слиток за три ножа. Мы много оружия потеряли, частично оно вроде даже как наше, двойники с тел погибших подняли. Но трофеи святы, ты свое честно заработал. Тебе же они без надобности, переплавишь, чтобы миродит отделить, а я тебе чистый дам.
— Годится, — легко согласился Вяземский, начиная вытаскивать из сумки трофеи. — Двенадцать, — подвел он итог, — итого с тебя еще четыре слитка.
Иван кивнул и выложил на стол артефактный металл.
— Полный расчет, — поднимаясь и пожимая руку Холодного, сказал Дикий, — претензий не имею. Удачно я к вам сегодня заглянул.
— Это да, наше счастье, что ты решил зайти, — согласился Иван, — они бы нас порвали, людей у меня там внизу много, ты сам видел, а вот сражаться некому, бабье одно. Вечером народ посчитаем, ужаснемся.
— Слушай, а есть у вас другой выход? — пропустив стенания временного лидера мимо ушей, поинтересовался Вяземский.
— Зачем тебе? — озадачился Холодный. — Хочешь по тихой уйти в город, чтобы, если наблюдатель сидит, тебя не срисовал?
— Не совсем, — качнул головой Радим, — яне один пришел, вообще подругу на экскурсию привел, хотел ей зазеркалье показать. Она, конечно, не барышня кисейная, цельный подполковник ФСБ, но у вас там перед крыльцом гора трупов. И пол по щиколотку кровью залит. Вот и спрашиваю, есть способ выйти так, чтобы она посмотрела на все вокруг и не увидела груду тел. Сам понимаешь, не лучшая картинка для ознакомительной экскурсии.
— Есть выход на ту сторону, они оттуда не лезли, глухая стена, единственная дверь.
— Ну и хорошо, — обрадовался Вяземский. — Пошли освобождать мою спутницу, а то ведь она волнуется, наверное.
— Ну и где она? — глядя на пустую комнату, поинтересовался Вяземский.
Диван отодвинут, значит, баррикадировалась, как и было велено. На дверях нет взлома, через зеркало ей было не уйти, проход Радим закрыл. Значит, отправилась в самоволку.
— На улицу ей не выйти, — резонно заметил Иван, — мои ребята сторожат выход, приглядывая за работами и за улицей. Значит, где-то по зданию бродит. Скорее всего, пока мы трепались, вниз спустилась. Пошли, поищем.
Холодный оказался прав, Ольга сидела на центральной лестнице, держа в руках кукри и наблюдая, как местные, косящиеся на нее с подозрением, таскают обгоревшие трупы.
— Живой⁉ — обернувшись, услышав шаги на лестнице, выкрикнула Бушуева и, вскочив, бросилась Радиму на шею. — А я, кого не спрошу, никто тебя не видел, — уткнувшись лбом в его плечо, тихо произнесла Ольга. — Никто не знает такого.
— Ты зачем вылезла? — строго поинтересовался Вяземский. — Сказано же было, сидеть там и ждать моего возвращения.
— Я так и делала. Честно, — повинилась Бушуева, — а ты все не идешь и не идешь. Мне страшно стало, вдруг ты погиб. А еще боялась тут застрять. Кроме тебя, ведь, никто домой не отведет. Потом сквозь дверь раздались голоса, две женщины мимо прошли, услышала часть разговора, что отбились. Ну, я и вышла, вернулась на лестницу, стала людей спрашивать, но никто ничего про тебя не знал, только спросили, кто я такая, и как сюда попала. Выходить запретили, вот сижу, жду. Вонища жуткая, волосы провоняют, в душ, как вернемся, пустишь? А вот что с одеждой делать, даже не представляю.
— У меня останешься, — погладив ее по волосам, которые и правда пахли сгоревшим мясом, ответил Вяземский. — Ну что, не передумала еще зазеркалье смотреть, или домой пойдем?
— Теперь точно посмотреть хочу. У тебя так каждый раз?
— Нет, иногда без стычек обходится. Ладно, пойдем на обещанную экскурсию, гора трупов тебя не смущает?
— Если через нее лезть не придется, то нет.
— Тогда через главный вход. Кстати, познакомься это временный глава анклава потеряшек Иван Холодов, по прозвищу Холодный, глава местной армии и безопасности.
— Ольга, — представилась Бушуева.
— Очень приятно, — кивнул Иван. — А теперь прошу меня простить, мне нужно делами заняться, как сказал Дикий, я тут теперь за главного. Вы можете бродить, где заблагорассудится, главное вернуться до темноты. Хотя, о чем я? Он же ходок, любое зеркало в любой квартире сойдет.
Радим кивнул и, взяв Ольгу за руку, пошел к выходу.
— Ох, — только и сказала Бушуева, увидев кучу трупов высотой в три ее роста, к которой волокли новые и новые тела. — Сколько же тут народу полегло?
— Пока восемьдесят насчитали, — бросил мрачный мужик, стоящий у дверей. — И это только чужаки, наших отдельно сложили, замучаемся могилы копать. А ты кто такая? Его знаю, ходок это, видел, когда он Зануду забирал, а вот тебя первый раз вижу.
