Вот и главный холл терема, направо двери, налево двери, лестница по центру, на ней женщина, в руках которой плетеная корзина с неизвестным содержимым. Она какое-то время, не веря своим глазам, смотрела на госпожу с кляпом во рту и двух чужаков, потом бросила корзину и, завизжав, ринулась прочь, что-то крича на французском. Что она кричала, Радим не разобрал, скорее всего, звала на помощь.
— Стой, — скомандовал Вяземский и, сделав шаг, сокращая дистанцию, приставил кукри к горлу маркизы. Та вздрогнула, но послушно замерла. — Ждем, когда все соберутся на крики этой сирены.
Прошло секунд двадцать, когда дверь справа распахнулась, и оттуда выскочили сразу два мужика в красном. Еще трое заскочили с парадного крыльца. Все они, увидев приставленный к горлу госпожи нож, замирали в различных позах. Один даже застыл с поднятой ногой, потом, правда, все же опомнился и опустил ее на пол. С другой стороны лестницы, видимо, там был выход на задний двор, прибежали шестеро воинов, которые там тренировались. Скорее всего, сбежавшая барышня позвала их через окно. За ними пожаловал мужик с молотом в руках, в плотном кожаном фартуке. Сверху спустились какие-то женщины и пяток подростков, и все это время вокруг стояла мертвая тишина. Короче, набежали человек двадцать пять.
— Все собрались? — поинтересовался Радим. — Кто меня понимает, шаг вперед, он остальным переведет.
Вышел один из красных, с обнаженным двуручником на плече.
— Йя тебья понимаю, — произнес он с сильным акцентом. — Но ти говоришь меленней.
— Хорошо, — кивнул Вяземский. — Итак, мы уходим. Крови я не хочу, поэтому ваша главная еще жива. — Он сделал паузу, чтобы лягушатник переварил сказанное. — Я клянусь, что не трону ее, если вы не нападете на меня и на моего друга. Если нет, я сначала перережу глотку ей, потом убью всех вас. Это я могу. Мы уходим, за нами никто не идет, госпожа маркиза вернется через пару часов. Мне ее жизнь не нужна, ваш клан уже достаточно заплатил за то, что вы похитили этого человека, — Радим мотнул головой в сторону Фабера, — и отправили за мной охотников. Пять ваших воинов, хорошая цена за мое беспокойство. Ты хорошо понял, что я сказал?
Мужик, вслушивающийся в чужую речь, после долгой паузы кивнул.
— Тогда переводи остальным, — приказал Вяземский, — и мы пойдем, если вам, конечно, не охота поиграть в героев.
Красный кивнул еще раз и затараторил по-французски. Воины, похоже, все знали русский, это Радим понял по тому, как они реагировали на его слова. А вот подростки и женщины нет. В основном перевод был для них.
— Ти горантируюшь ей жизнь? — поинтересовался кузнец.
— Я гарантирую, что оставлю ее там, куда мы направляемся, живой и невредимой, — заверил Вяземский. — Она освободится и явится сама, мне не нужна кровь и вражда. Просто вы забрали не того человека, и я пришел за ним.
— Идьите, — наконец, решил красный, — но йя пойду с вами, я не будью вам мешьять, я беспокьеюсь о госпоже. У менья ньет резьена тебье верить.
Радим прикинул расклад. В принципе, вариант приемлемый, нужно бросить им кость, чтобы они успокоились.
— Пойдем, но предупреждаю, одна глюпость, — Радим специально выделил слово, произнеся его с акцентом, — и я положу вас обоих там, где ты ее задумаешь. Как я сказал, мне не хочется крови, но я готов ее лить, вы мне никто. Мы поняли друг друга?
Фабер, стоящий чуть в стороне, бросил на Вяземского странный взгляд. Радим, заметив его, улыбнулся.
— Что, Дмитрий Семёнович, удивлены, моей метаморфозой? Да, я стал другим, сильно другим. Изменились интересы, изменились приоритеты, изменилось отношение к жизни и смерти. А теперь пошли, — он слегка отодвинул лезвие кукри от горла маркизы и легонько толкнул ее в спину левой рукой.
Женщина поняла все правильно и сделала шаг.
Так они покинули терем, лягушатники тронулись следом, всей толпой, но им, скорее, было любопытно, чем у них были какие-то планы по геройству.
— Двигай вперед, — приказал Радим к вызвавшемуся в сопровождение красному.
Тот кивнул и пошел на пару метров впереди.
За ворота вышли вчетвером. Радим убрал от горла женщины лезвие, чтобы ненароком ее не зарезать, даже если красный задумает глупость, он все равно успеет раньше.
— Кудья ми идем?
— Туда, — ткнул рукой в висящий почти совсем рядом остров с единственным низеньким строением. — Там зеркало.
— Никьёму не удавьялось покиньють разбитый мирь.
— А мы попробуем, — весело усмехнулся Вяземский. — Иди, давай. Сколько туда переходов?
— Трьи, поэтому тебья не сразью догнали.
— А что бы изменилось? — развеселился Радим. — Не в замке, так в другом месте твои охотники бы легли. Теперь помолчи. Надоел.
