— Все верно, дорогая, — подал голос антиквар.То, что совершил Радим, то, на что он пошел ради того, чтобы вернуть меня, нуждается в награде. — Он опустил руку вниз и, подняв с пола кубик из денег, запаянный в пластик, поставил его на стол и толкнул по деревянной поверхности в сторону Вяземского. — Дикий, здесь три с половиной миллиона. Ирина сказала, что ты назвал сумму в миллион, как нижнюю точку даже при негативном раскладе, но я здесь, жив и здоров, и это только твоя заслуга. Если мало, скажи.
— Нормально, — кивнул Вяземский. — Вы мне еще зеркальце это проблемное обещали, вот и добьем.
— Точно, — хлопнул себя по лбу антиквар. — Сергей, зеркало из кабинета замотать в простыню, обвязать скотчем и завтра доставить домой к Радиму. Мне оно не нужно, я теперь долго от зеркал буду шарахаться.
— Не надо никакой доставки, сам заберу, джип у меня приличный, сейчас заднее сидение сложим, и думаю, оно без проблем влезет, только упаковать хорошо нужно.
— Сделаю, — кивнул Сергей и покинул столовую.
— Погоди, Радик, — произнес Фабер. — Тебе цепи с браслетами нужны были. — Он выложил на стол снятые кандалы, — вот.
Радим кивнул.
— Вот за это спасибо. Как сняли-то?
— Да просто, там на винт с гайкой было заперто, пассатижи, и пять минут.
Вяземский подошел и, забрав кандалы, закинул их в свой рюкзак, который стал уже совсем неподъемным.
— А теперь, если вы напротив, я поем.
Ирина Арнольдовна быстро выставила на стол перед ним тарелку с бифштексом, пюре и парой кусков почти черного бородинского хлеба, а рядом блюдце с маринованными огурчиками и помидорчиками.
— А вы? — спросил Дикий у Фабера.
— Приятного аппетита, Радик, — пожелал антиквар. — Кушай, мне кусок пока в горло не лезет. Ирина тоже не хочет, а ты ешь, не стесняйся. Может, ты расскажешь все же, где мы были, что за люди меня увели?
— А вот это, Дмитрий Семёнович, закрытая информация, — ответил Радим, даже вилку с пюре до рта не донес. — Если бы мог, я бы подтер вам память, чтобы вы не вспомнили ничего из того, что произошло за последние сутки. В принципе, я могу это сделать, но не хочу, и надеюсь на ваше благоразумие.
— Знаешь, а сделай так, чтобы я забыл, — неожиданно произнес Фабер. — Это ведь мне не повредит никак? Не было там ничего, чтобы помнить ни мир этот расколотый, ни его обитателей, ни голоса, которые мне всякие мерзости шептали.
— Тогда доем, и пойдем в опочивальню. Ляжете в кровать, уснете и проснетесь свежим, бодрым, как будто ничего и не было. Я сотру только все, что касается зеркала. Для вас это будет последние пару часов, а вы, уважаемая Ирина Арнольдовна, не напоминайте, пожалуйста, мужу об этом, он не вспомнит.
Женщина на какое-то время задумалась и кивнула.
— Я сделаю, как вы просите.
Доедал свой ужин или ранний завтрак Радим в тяжелом молчании, ситуация тяготила всех присутствующих, но никуда от этого не деться.
Когда он закончил и поднялся, встали из-за стола и Фаберы. Дмитрий Семенович был уже не так уверен в своем решении. Радима беспокоил только один вопрос — стирать ему два часа или сутки, ведь по идее, он ушел в зеркало всего несколько часов назад, а там прошло куда больше времени. Подумав, он решил все же ориентировать на сутки, чтобы с гарантией. Ну, потеряет он из памяти один день, он даже уточнил у антиквара, не было ли вчера каких-нибудь важных переговоров или продаж. Не хотелось, чтобы тот подвел своих партнеров.
Тот только отрицательно покачал головой и попросил Вяземского отвернуться, потом разделся и юркнул в кровать.
— Спасибо, Дикий, за все, что ты для меня сделал. Жаль, что скоро я не вспомню, какой за мной неоплатный долг.
Радим улыбнулся.
— Нет за вами долга, Дмитрий Семенович, — и, сотворив руну сна, отправил антиквара в долгий здоровый сон.
Начертив на лбу руну памяти, он нарисовал рядом двадцать четыре часа, и принялся за накачку. Две минуты, и все было кончено. Фабер всхрапнул и, перевернувшись на бок, положив руку себе под щеку, улыбнулся и не слишком громко засопел.
— Вот и все, — произнес он, повернувшись к обеспокоенной Ирине Арнольдовне. — Имеете ли вы ко мне какую-нибудь претензию? — вспомнив цитату из любимого романа, поинтересовался Вяземский.
Женщина улыбнулась и покачала головой, она была начитанной, поэтому ответила цитатой оттуда же:
— Что вы, о, что вы, мессир!
Они рассмеялись и вышли из спальни.
— Зеркало возле гаража стоит, упакованное, только загрузить, — доложился Сергей, встретив их внизу. — А где Дмитрий Семенович?
— Спит, умаялся, — ответила хозяйка. — И вот что, Сергей, завтра Дмитрий Семенович ничего не вспомнит о том, что с ним было, и ты молчишь. Ни одного слова, что он куда-то исчезал. А спросит, куда зеркало делось, так продал он его, за хорошие деньги, но он спросит у меня, так что это просто информация к сведению.
— Вот и правильно, — согласился охранник.
Радим кивнул, закинув упаковку с деньгами в обычный пакет и, прихватив рюкзак, набитый холодняком, отправился к выходу. На улице брезжил рассвет, длинная, тяжелая ночь закончилась.
Глава 16
