— Сон мне плохой приснился, — попробовал выкрутиться, Радим, — да такой плохой, что вскочил да под дождь бросился.
— Врешь, — коротко выдала Ольга, но допрос прекратила и, положив голову на грудь, уставилась в темноту.
Как ни странно, Вяземского это успокоило. Он прикрыл глаза и почти сразу уснул. Только вот снилась ему Влада, вернее, это была не она, существо с ее чертами лица, покрытое какой-то то ли коркой, то ли чешуей.
— Ты избавился от меня, как от мусора. А ведь все, что я хотела, это быть с тобой, любить тебя, а ты растоптал мою любовь, причем дважды, сначала память стер, теперь вот сейчас, не будет тебе покоя. — Она медленно отрастила когти сантиметров так семь-восемь, и тронулась к нему.
Радим бы рад был убежать, да только ноги словно приросли к месту, где он стоял, полом или землей это назвать не позволяло, поскольку он находился в какой-то пустоте. Существо приблизилось, Вяземский дернулся в последний раз, но тело осталось на месте. Острый коготь прошелся по груди, оставляя кровавую полосу. Боль была адской. Радим заорал и проснулся, резко сел, уставившись в зеркало напротив. Оттуда на него смотрел испуганный мужчина. За окном рассвело, и даже из-за облаков показалось солнце, света в комнате хватало, гроза кончилась, и океан успокоился. Дикий достал стик и, зарядив электронку, вышел наружу, было еще свежо, жара придет позже. Усевшись на верхнюю ступеньку лестницы, он закурил, глядя на невероятно синий океан. Как ни странно, он его успокоил, стало куда легче.
Отложив айкос в сторону, он спустился на три ступеньки и, прямо как был, голышом, прыгнул в прохладную воду. И океан как бы смыл его боль и вину. Он плавал до изнеможения, пока руки не перестали повиноваться. Потом просто лежал на мелкой волне метрах в десяти от домика. Он знал, что Ольга уже проснулась и сидит на ступенях с чашкой кофе и круасаном, наблюдая за ним, завтрак тут можно было заказать на виллу, и не надо в ресторан тащиться, главное, заранее меню обсудить.
Радим медленно поплыл обратно, оказалось, что он плавал почти два с половиной часа.
Выбравшись на ступени, он посмотрел на внимательно наблюдающую за ним женщину.
— Что произошло за двадцать минут, пока я спала? — в лоб спросила она. — И не надо мне про сон плохой врать, на тебе лица нет, ты на нервах.
— Ничего, — покачал головой Вяземский, завидуя Бушуевой, та ни черта не помнила, и этот крест ему придется волочь в одиночку. И ведь не расскажешь, вся работа по подделке воспоминаний пойдет насмарку. Главное, чтобы до нее не дошла информация, что Влада Зотова не вернулась из заграничной поездки, вот тогда она не отцепится, сложит дважды два, и припомнит ему эту ночь. — Там еще что-то осталось? — поинтересовался Радим.
— Да, тебя ждет капучино с плотной пенкой, как ты любишь, и глазунья с беконом, круасаны с различными намазками. Так что, завтракай, может, это улучшит тебе настроение.
Радим кивнул и ушел в дом, вернулся с подносом и, усевшись за небольшой столик, прикурив, сделал глоток кофе. Он успокоился, и больше не думал о случившемся, это не его вина, что так вышло, а значит, и сожалеть не о чем.
— Радим, — пробился сквозь его тяжелые мысли голос Бушуевой.
— Да, милая, — встрепенувшись и выдавив улыбку, отозвался он.
— Давай жуй, хватит в пустоту таращиться, — попросила Ольга, — нас в двенадцать выселят, а я хочу максимум урвать остаток отпуска. Пойдем плавать, посмотри, какая чудесная погода на финише.
Она подошла к нему, зашла за спину и положила руки на плечи, стало тепло и хорошо.
— Я люблю тебя, — прошептала она ему на ухо. — Ешь, и пошли плавать.
Радим улыбнулся и кивнул.
— Десять минут, я твой, — после чего, схватив вилку и нож, набросился на еду.
Глава 18
