И все-таки в душе он немного гордился тем, что так непоколебимо, отстаивал свою точку зрения, вопреки нажиму жандармов. «Не посмеют они арестовать меня!» — думал он. Он спокойно шел по прохладному коридору высокого здания, в котором помещалась редакция журнала «Синхёрон». Ему хотелось поскорее увидеться с Асидзава и рассказать обо всем, что случилось со вчерашнего дня. Киёхара и во сне не снилось, что своим трагическим положением он обязан Иоко, невестке этого самого Асидзава, несколько дней назад побывавшей с визитом у генерала Хориути.
Плотные листья бананов в саду за окном растрескались, напоминая крестьянский соломенный плащ; в воздухе чувствовалось приближение осени. Прошло уже больше месяца с тех пор, как Иоко проводила Тайскэ в армию. Дни тянулись пустые, ничем не заполненные.
На письменном столе Тайскэ по-прежнему лежали книги по юриспруденции, на прежнем месте стояла пепельница и подставка для спичек. Иоко каждый день присаживалась к этому столу. Она пыталась представить, будто сидит за столом не она, а Тайскэ, всегда работавший дома по вечерам. В такие минуты сознание Иоко как бы раздваивалось — она как будто наблюдала за собой со стороны. И часто тяжелый вздох невольно вырывался из ее груди. Иоко не знала, как тяжело приходится Тайскэ в армии, какие муки ему приходится терпеть. Ее терзала только тоска по любимому, тоска брошенной, покинутой женщины.
Хлопоты по хозяйству перестали занимать ее, она не испытывала никакого интереса к бурным событиям окружающей жизни, которая день ото дня становилась все напряжённее. Только в чтении Иоко находила спасение от одиночества. Невыразимо тоскливо сидеть одной в этой комнате, в которой они прожили вдвоем целый год. За' что бы она ни взялась — ничто не помогало; расставляла цветы в вазах — ее терзала тоска, убирала цветы прочь — ей становилось еще тяжелее. Опустевшая комната угнетала ее и ночью и днем.
Кабинет Коноэ в полном составе подал в отставку. Иоко отнеслась к этому событию с полным безразличием. Император поручил генерал-лейтенанту Тодзё сформировать новый кабинет. Это произошло восемнадцатого октября, на следующий день после осеннего праздника урожая. Иоко пропустила мимо ушей выкрики мальчишек, бежавших по улице с экстренными выпусками газет. В этот день американское правительство приказало по радио всем американским судам на Востоке срочно укрыться в ближайших портах. Японо-американские переговоры достигли наивысшего напряжения. Иоко Асидзава оставалась совершенно равнодушной ко всем этим событиям, она вся ушла в чтение. Любовь, связывавшая ее с Тайскэ, была для нее значительнее, чем вся вселенная, все остальное казалось пустым и бессмысленным.
Она читала стихи Иосано Акико. Пламенные, искрившиеся огнем стихи Акико были ближе ее смятенной, расстроенной душе, чем холодные, прозрачно-ясные строчки произведений Итиё или Сосэки. В стихах Акико она находила большее утешение:
Сам государь нейдет па поле брани,
В бой не ведет вас во главе колонн.
Когда ж и вправду он сердец избранник,
То разве может слепо верить он,
Что доблестно лить кровь людей, как воду,
И в злобе уподобиться зверью?
И пасть таким велениям в угоду?
Не отдавай, любимый, жизнь свою!..
Сердце этой поэтессы, полное страсти, точно так же не признавало пи правительства, ни государства, оно знало только любовь, глубокую, беспредельную любовь женщины. «Не отдавай, любимый, жизнь свою!..» Все помыслы Иоко, проводившей мужа в армию, сводились к одной этой фразе. Когда она дошла до последней строчки, из глаз ее градом хлынули слезы.
В коридоре послышались шаги служанки.
— Госпожа! — раздался ее голос. Барышня Кодама пришла.
Иоко поспешно встала, по в эту минуту, раздвинув фусума34, в комнату вошла Юмико. В желтом вязаном свитере и темно-синей юбке, она вся так и сияла юностью и девичьей свежестью.
— Ой, Иоко, что с тобой?
Старшая сестра вытерла глаза и улыбнулась.
— Ничего. Читала книгу и расстроилась.
— Что?! Глупости какие! А я уж испугалась, не случилось ли что-нибудь с Тайскэ? — Юмико бросила портфель на стол и заглянула в открытый томик стихов.
— Ты идешь из колледжа?
— Да. Сегодня суббота, занятия кончаются рано. Как мама?
— Здорова. Только все время тревожится о мальчиках. О них только и говорит.-
— Письма были?
— Нет. И на наши письма тоже нет ответа. Наверно, и в самом деле почта не ходит...
— С чего ты взяла?
— Папа сказал.
— Да почему же?
— Потому что, наверное, скоро опять начнется война.
— Неужели будет война' с Америкой?
— Определенно.
— Неужели и вправду будет война?..— Только сейчас Иоко насторожилась. Если начнется война с Америкой, мужу придется сражаться с американцами.
— Конечно. Оттого-то мама так и беспокоится.
— А что говорит отец?
— Ничего. Папу никогда не поймешь, что он думает. Ему бы только лечить своих пациентов... Но только в душе он тоже тревожится о мальчиках. Я-то вижу!
— Ну, как твоя музыка?
— Совсем не остается времени для занятий. Каждый день трудовая повинность. Наш колледж тоже выполняет работу для армии. Домой почти всегда прихожу после шести.
