Домики стоят покосившиеся, вросшие в землю, такие же, как дома и сараи, подгнившие заборы, а кое-где вовсе повалились на землю. Ощущение такое, что деревня вымерла. Однако в бумагах написано, что в деревне хоть и мало молодёжи, но мужчин всё же достаточно, чтобы поднять забор или починить выбитые ветром окна!.. Русские, подумал он с отвращением. Тупые и ленивые, не желающие работать. Одним словом, русские.
Давай вперёд, велел он водителю. Там, в серёдке, должна быть площадь.
Площади в серёдке, конечно, не оказалось, но перед одним домом было вытоптанное место, где копались куры, а выбитая до твердости камня земля пестрела шелухой от семечек.
Он видел сперва только бледные лица за окнами домов, потом из домов начали осторожно выходить люди. Все в серой неопрятной одежде, никаких ярких красок, и сами серые, как будто посыпанные пылью. Они останавливались по ту сторону низеньких заборчиков, что едва доходили им до груди, смотрели исподлобья, как бродячие собаки, что ежеминутно ожидают пинка.
Сюда! весело кричал Ляхич. Я буду говорить!.. Мы друзья, что вы там прячетесь?
За его спиной десантники переговаривались, он слышал, как скрипят под широкими задницами кожаные сиденья, все трое уже высматривают молодых женщин. А то и подростков.
Сюда, пригласил Ляхич, он развел руки широким жестом и низко поклонился, как делал русский боярин в одном из голливудовских фильмов. Мы вам привезли подарки!..
Какой-то босоногий ребёнок попытался выскочить за калитку, но женщина с такой злостью дёрнула его обратно, что мальчишка заревел от боли и обиды. Женщина загородила его широким подолом, сама смотрела на Ляхича с откровенной враждой. Сквозь широкие щели в полусгнившем заборчике, который она наверняка считает надёжной защитой от вторжения американской армии, были видны её голые ноги.
Скрипнула калитка с другой стороны улицы. Медленно, осторожно выходили люди. Ляхича удивило, что на улицу выдвигаются только древние старики и старухи, женщины средних лет пугливо держатся за заборами, а молодых так и не видно вовсе.
Высокий костлявый старик осторожно приблизился к джипу. Ляхич видел коричневое от старости, изборожденное глубокими морщинами лицо, беззубый рот, запавшие слезящиеся глаза. Брови торчали седыми пучками длинных и жёстких, как у кабана, волос. Глаза поймали довольное лицо Ляхича, старик сказал шамкающим голосом:
Что вы хотите, герр комендант?
Ляхич засмеялся, десантники за его спиной довольно, даже счастливо захохотали. Как это здорово, вот так прийти к этим напуганным несчастным людям, которые от могучей армии ожидают тотального избиения, а вместо этого получат бесплатно сникерсы, памперсы, ёлочные украшения, бройлерных цыплят в рамках гуманитарной помощи!
На смех Ляхича начали выходить из калиток и другие жители. Сперва старики и пожилые женщины, потом появились женщины средних лет. Детей держали сообща, к чужакам не подпускали. Ляхич досадовал, потому что это были бы шикарные кадры: он с русским ребёнком на руках... надо взять только самого замызганного, тогда их спасательная миссия будет выглядеть ярче. Пресса растиражирует по всему миру, его увидят и в родной Алабаме, а в штабе вынуждены будут повысить ему жалованье и поднять в чине.
Старик оглядел десантников, лейтенант Браузерс привстал на заднем сиденье, ловит старого туземца в объектив телекамеры.
Голос старика стал нетерпеливее:
Что вы хотите, герр комендант?
Ляхич сказал со смехом:
Какой герр, какой герр?.. У нас обращаются «сэр», но можешь говорить «мистер»!.. Да и что за формальности? Меня зовут Джон Ляхич, я сам славянин... почти что русский, хоть и родился в Америке. Я хочу напомнить вам те славные времена, когда наши народы плечом к плечу дрались как против немцев, так и против японцев, что хотели у вас отобрать эти земли!..
Жители села окружали молчаливые, чисто по-русски настороженные, зыркали исподлобья. Кинооператор встал ногами на сиденье, Ляхич слышал его довольное сопение. С такого ракурса русские выглядят ещё униженнее, а сейчас с надеждой смотрят вверх, в небо, где ныне Америка, слушают голос американского офицера. Слушают молча, признавая, что именно Америка говорит сверху, говорит с небес, говорит от имени Бога...
Ляхич сделал паузу, показалось, что старик хочет что-то сказать. Старик на его жест, приглашающий спрашивать, пугливо покачал головой. Ляхич заулыбался как можно шире и дружелюбнее, из толпы что-то выкрикнули, и старик, тяжело вздохнув, повторил с покорностью судьбе:
Что хочет от нас герр комендант?
Ляхич расхохотался. От старости старик уже и забыл о разрешении называть его просто «мистер», или же по русской тупости это до него дойдёт на третий день, какой же здесь тупой народ...
