«О таких людях, как мы, обычно говорят: у них нет совести, сознания и т. д., — анализирует третий. — Но это совсем не так. И совесть есть и сознание, но они, как бы это сказать, в процессе преступной жизни уходят на самое дно души. А суметь поднять их на надлежащую высоту не каждый способен. Но с годами они все же всплывают на поверхность, и начинаешь завидовать людям честным, чистым душой. Начинаешь завидовать даже скромному семейному счастью. Вот тут-то и нужны доверие и моральная поддержка. Ведь до такого уровня доходишь годами, а спихнуть с этой высоты обратно, к подножью, может в один день какой-нибудь неопытный или, наоборот, зарвавшийся работник органов или руководитель предприятия, далекий от политики воспитания.
Но есть среди нашего брата и такие, которые ни о чем не мечтают, ни о чем не думают, а плывут по течению. У этих людей не было прошлого и не предвидится будущего. Они становятся алкоголиками или еще хуже — наркоманами. У них не только нет пробуждения совести и сознания, а, наоборот, если и была какая-то мизерная совесть, и та исчезает. Такие люди грязны и внешне и внутренне, они низки, мелочны и слабодушны».
Да, это «фауна». Да, живет и сопротивляется еще и необузданный носитель дикого «эго», продолжающий творить свое злое дело. Но пусть он сопротивляется, придет время, и совесть у него все равно пробудится. Жизнь возьмет его в железные клещи, и он захочет постучаться в дверь, как блудный сын, в семью трудящихся, и ему не поверят, и много, очень много придется ему пережить, чтобы заслужить это доверие.
И пусть он не сетует тогда!
Вот письмо такого «растерявшего доверие»; он обижается, требует, и издает вопли, и сочиняет разные небылицы о своей невиновности. А вот жена его в ответ на мое обращение к ней пишет следующее:
«О муже написать можно очень много, но мне не хочется даже вспоминать жизнь, прожитую с ним. Он принес мне одни страдания и муки. О таком, как он, не стоит беспокоиться. В заключении он четвертый раз, его уже выручали люди, коллектив производства брал его на поруки, ему верили, и он не оправдал их доверия. И правительство его миловало, и все ему до сознания не доходит. И я, пусть мне трудно, у меня и дочь и сын, и одной воспитывать их очень тяжело, но я ему никогда больше не поверю».
Да, пусть не сетует!
Но прочитайте это стихотворение:
Автор его — заключенный.
Ну положите руку на сердце — разве это «фауна»?
И вот представьте себе: такого человека начальник подзывает движением пальца:
— Эй ты! Иди сюда!
Человек подходит и докладывает, как положено:
— Заключенный «Эй ты!» по вашему приказанию прибыл.
Начальник сначала не понял и спросил фамилию.
— Вы же назвали меня «Эй ты!».
Начальник только теперь сообразил и… не сходя с места, назначил ему семь суток штрафного изолятора.
А вот стихотворение другого человека, тоже заключенного:
