Прошло еще две недели весны, и началась третья. Погода держалась жаркая, но без суховеев и песчаных бурь. Иногда с запада от синеющих вдали гор наплывали небольшие тучки с молнией и громом, и над городком повисали дожди, короткие и легкие, почти воздушные.
Забелин в эти дни мало сидел в кабинете, а все больше находился с курсантами на учебном поле или за городком на ближних, еще не успевших порыжеть от солнца высотах. Сегодня он вышел с третьей батареей на занятия по топографии и уже целый час наблюдал, как на курсантских, планшетах появлялись строгие контуры степного рельефа, серые квадраты боевых точек и зубчатые подковки укрытий, предназначенных для техники и расчетов.
Первое время курсанты смущались начальника училища, особенно когда он поглядывал на планшеты и спрашивал:
— А почему вы решили выбрать позицию для батареи именно здесь? А не лучше ли отнести ее вот сюда, где меньше углы закрытия?
Но потом все быстро пообвыкли и стали даже сами обращаться к генералу с вопросами. А когда был объявлен перерыв и Забелин, усевшись на небольшом, поросшем чилигой кургане, закурил, от смущения не осталось и следа.
— Ох и крепко припекает, товарищ генерал, — жаловались курсанты, вытирая обильно вспотевшие, загорелые лица.
— Как в Калахари, товарищ генерал.
— Почему именно в Калахари? — спросил Забелин.
Длинный Яхонтов объяснил:
— Это мы в журнале очерки одного географа прочитали. Он пишет, что там человеческое тело от жары трескается.
— Ничего удивительного, Африка, — согласился Забелин. — А у нас это еще не жара. Вот через месяц, поближе к экзаменам, тогда припечет. — Он обвел взглядом сидящих и лукаво подмигнул: — Особенно тех, кто не готовится.
— А у нас таких нет, товарищ генерал, — бойко за всех ответил маленький Винокуров. — У нас в этом деле сплоченность.
— Готовитесь, значит?
— Так точно, товарищ генерал. Только одно беспокоит.
— А что именно?
— Обидно получается, товарищ генерал. — Винокуров посмотрел на сидящих рядом курсантов. — Уж очень медленно к технике нас подводят.
— Как же медленно? — возразил Забелин. — А чистка?.. А показные учения?..
Винокуров неловко пожал плечами.
— Это правильно: и чистим, и смотрим. Но хочется до главного поскорей добраться, товарищ генерал.
— Доберетесь. Не все сразу.
— Но когда же, товарищ генерал? Ведь все думают, что мы уже в полном смысле ракетчики. Вот дед мой, например… Разрешите, письмо прочту?
— Ну, ну, интересно?
Винокуров достал из кармана письмо, торопливо развернул его и, отыскав нужное место, прочитал:
«Я так понимаю, Саня, что человек ты теперь у нас большой. И оружие, которое доверено тебе, надо полагать, самое что ни на есть знаменитое. А потому желаю уведомить тебя своим строгим наказом от всего винокуровского рода. Во-первых, строго блюди надлежащую дисциплину. Во-вторых, не забывай, что акулы империализма не дремлют. И ежели что потребуется, не сплошай смотри возле техники. Мы, Винокуровы, на тебя в полной надежде».
— Хорошо написал старик, — сказал Забелин.
— Это конечно, — улыбнулся Винокуров. — Только я не знаю, как ответ написать. Восьмой день думаю.
— А вы так и напишите, как есть, — посоветовал Забелин.
— Недоразумение может получиться, товарищ генерал. Он ведь, мой дед, какой? Недоверие, скажет, Винокуровым.
— Ничего, он старик умный. Я по письму вижу. А вам скажу вот что. Чем лучше сдадите экзамен, тем скорее до главного дойдете. Это, кстати, всех касается. Ясно?
— Ясно! — хором ответили курсанты.
— Ну вот и договорились.
И пока он шел от места занятий до училища, то спускаясь в затравевшие низины, то поднимаясь на изрытые сусликами бугры, все время раздумывал: «А молодцы все-таки ребята, рвутся к технике. Значит, будут хорошими ракетчиками. Это уж точно».
Подходя к управлению, Забелин увидел у подъезда группу офицеров и с ними полковника Осадчего. Парторга Андрей Николаевич узнал еще издали, а вот остальных, как ни старался, вначале узнать не мог. А когда подошел вплотную, обрадованно взмахнул руками:
— Вот это гости! А ну-ка, ну-ка, покажитесь!
Перед ним стояли те, кого он уже давно приглашал приехать в училище: Суханов, Сергеев и Птаха. Все трое рослые, крепкие, точно такие, какими видел их Забелин у новых ракетных установок на стрельбище, когда был в штабе округа на учебных сборах.
— Что же вы, товарищи, не заходите в помещение? — спросил Забелин и повернулся к Осадчему. — Открыли бы мой кабинет, что ли, Артемий Сергеевич?
— Предлагал, — сказал Осадчий. — Не захотели. Постоять решили, родными дорожками полюбоваться.
— Ну, это потом, — пообещал Забелин. — Сначала пойдемте отдохнем с дороги, посмотрим друг на друга. Так ведь положено?
— Обязательно, — сказал Осадчий. — Гостей всегда принимают в доме, а не у дома.
— Вот-вот, и я про то.
В кабинете Забелин сел не за стол, как всегда, а на диван рядом с секретарем парткома и, попросив гостей располагаться поближе, долго всматривался в их лица.
— Хороши! Честное слово, хороши! И главное — сразу втроем. Как это вам удалось, а?
