— Так мы же, товарищ генерал, можно сказать, не в гости, — как бы извиняясь, доложил Суханов. — Мы по заданию командующего. И не одни мы. Еще офицеры должны подъехать.
Забелин задумался:
— По заданию, говорите? И какое же задание, интересно?
— Помогать будем новые ракеты осваивать.
— Новые? Значит, переходим все-таки.
— Так точно, товарищ генерал.
— Да, серьезную новость привезли вы нам, друзья дорогие, очень серьезную. — Забелин посмотрел на Осадчего: — Как вы к этому относитесь, Артемий Сергеевич?
Полковник озадаченно пощипал подбородок, но ответил, как всегда, неторопливо и спокойно:
— Доверяют, значит, Андрей Николаевич. И надеются. Я так понимаю.
— Это верно. — Забелин оживленно ударил тяжелыми ладонями по коленям. — Ну что же, будем тогда, как это теперь говорят, выходить на новую орбиту.
— И на новом корабле, — улыбнувшись прибавил Суханов.
— Верно, и на новом корабле.
Забелину было радостно и тревожно. Несмотря на то, что эту весть ждал он со дня на день, пришла она все-таки внезапно. Так же вот приходил на фронте приказ о наступлении, хотя все знали о нем заранее и готовились к его исполнению.
— Ну и как же все это будет практически? — спросил Забелин, снова повернувшись к Суханову. — Учебу, конечно, организовывать придется с преподавателями, с командирами. Да и нашего брата из управления сразу же в курс дела вводить нужно.
— Обязательно, — сказал Суханов. — Часть людей на курсы пойдет, а всех остальных тут, на месте, готовить будем. Вот поговорим, посоветуемся, товарищ генерал, командующему доложим. Посмотрим, какое он примет решение.
— Ну-ну, посоветуемся, — согласился Забелин. — Главное, переходим. А я ведь полагал, что вы просто побывать в своем училище решили, вот и появились.
— Так это само собой, — объяснил Суханов. — Потому и приехали пока одни. А бригада наша только послезавтра прибудет.
— Ага, значит, полтора дня вы наши?
— Полностью, товарищ генерал. И хорошо бы прямо сейчас хоть на казарму свою посмотреть.
— Сейчас? — Забелин поглядел на часы, потом на Осадчего. — А что, можно, пожалуй, и сейчас. До обеда еще далеко. Как вы считаете, Артемий Сергеевич?
— Я — за. Могу даже быть экскурсоводом по такому случаю.
В канцелярии третьей батареи, несмотря на распахнутое окно, было душно, пахло разогретой на солнце казарменной мебелью и принесенными ветром далекими травяными запахами. Ветерок влетал в помещение теплыми легкими волнами, колыхал висевшую на стене географическую карту и ласково шевелил волосы на голове Крупенина. Старший лейтенант только что пришел с занятий и, вынув из шкафа недавно начатый дневник, сидел теперь за своим столом и просматривал последние записи:
«Опять пытался поговорить с майором Вашенцевым. Ничего не вышло. Слишком он со мной официален. «Да», «Понятно», «Учтите», «Занимайтесь своим делом». Такое впечатление, будто вокруг него всегда какой-то заборчик. Стой и разговаривай на расстоянии. А мне хочется сломать заборчик, перешагнуть его. Конечно, характер есть характер, я понимаю. Но для того и глаза, чтобы видеть, где идут ноги…»
Не закрывая тетради, Крупенин встал, походил по канцелярии от стола до двери и обратно. Остановившись, посмотрел через окно на дальнее степное небо. У горизонта едва приметно бугрились облака — по бокам белые, словно снег на горных вершинах, а в середине с глубинной озерной синью. Но духота не убывала, она становилась даже еще ощутимее. И Крупенин, расстегнув китель, снова уселся за стол, принялся записывать:
«Сегодня беседовал с лейтенантом Беленьким. Говорит, незадачливо сложилась его служба: другие командиры взводов на виду, а он потонул в неприятностях. И главное — ни единой благодарности за весь учебный год. Эх, лейтенант, лейтенант! Да мы же дрались за человека. И не напрасно дрались. Разве этого мало? Задумался. Наверно, поймет. Дал ему совет поступить в академию на заочное отделение. Трудно, конечно, но ничего, он способный… А если что, можно помочь».
Мысли Крупенина внезапно прервал вбежавший в канцелярию дневальный. Он вытянулся и торопливо доложил, что в казарму идут начальник училища, секретарь парткома и какие-то незнакомые офицеры.
— Где они? — отложив ручку, спросил Крупенин.
— У подъезда, товарищ старший лейтенант, — встревоженно ответил дневальный.
Крупенин уперся ладонями в подоконник и поглядел вниз. Там, возле молодых сосенок, действительно стояли Забелин, Осадчий и три незнакомых молодых капитана в новой артиллерийской форме. Они смотрели в сторону проходной, откуда слаженным размашистым шагом с песней шла возвращавшаяся с полевых занятий третья батарея.
Быстро убрав дневник и застегнув китель, старший лейтенант заторопился во двор к начальству. Когда он спустился по лестнице вниз и познакомился с гостями, батарея была уже неподалеку и пели курсанты в полную силу:
