— Привет, — сказала я ей.
— Привет, — ответила она, устало глядя на меня. — У меня все нормально.
— Так я и не сомневаюсь. Пойдем есть торт.
— Не хочется.
— Ты вообще сегодня ела?
— Пила чай. Я действительно не голодна, Ксю.
— Верю. Но есть все равно нужно. Тем более, что торт клубничный. Так что поднимайся и пойдем.
— Там… кто-то есть?
— На кухне? Лузза и Каттер развлекают Никиту, он брат Вересной, ты ее видела в больнице, помнишь?
— Да, его вроде тоже видела. Ксюар, можно потом?
— Нет, сейчас. Давай, бери себя в руки, изображай улыбку и пойдем.
Мы спустились на кухню, при виде Танре лица Каттер и Луззы просветлели. Торт закончился в мгновение ока, даже мучимая чувством вины Танремия оживилась и принялась довольно бодро орудовать ложкой. Поев, девочки расползлись по своим комнатам, а я осталась с Никитой, неторопливо доедающим свой кусочек.
— У тебя завтра защита курсовой? — спросил он.
— Да.
— По какой теме? — продолжил он вежливую беседу.
— Я озвучила название работы.
— Структура базы данных? — уже с более искренним интересом спросил он. — Ты только концептуально ее разрабатывала?
— Чего сразу так? — обиделась я. — Она вполне реализована и работает, хотя еще тестируем. Но это далеко не только моя разработка, конечно. Это вообще грант лаборатории, под руководством Некруева. Я с другой базы начинала писать курсовую работу, потом переключились на эту, как более перспективную.
— А работа по гранту продолжается?
— Да, и конкретно по этой базе данных тоже. Сейчас мы занимаемся ее нормализацией и наращиванием функционала. То есть это будут уже более серьезные версии, там и собственно данных будет больше…
— Новые блоки или расширение имеющихся?..
Мы увлеченно болтали еще около часа, потом Никита спохватился и засобирался домой.
— Ты не против, если я завтра на твою защиту приду? Меня тема заинтересовала.
— Не стоит, я тебе уже больше рассказала, чем будет в докладе. И вообще я докладываюсь плохо.
— Ну и что? Посмотрю схемы и основные выкладки в презентации.
— Да приходи, — обреченно махнула рукой я.
Время было позднее, проводив Никиту, я безрезультатно попыталась найти среди вещей соучениц подходящие мне туфли, привела в порядок обретенную «парадную форму», завела будильник и улеглась спать.
Я проснулась рано утром, приняла душ, оделась в обычную одежду, аккуратно сложив брюки и джемпер в пакет, — все равно до защиты предстояла утренняя уборка корпуса. У меня оставалось в запасе немного времени и я спустилась в кухню позавтракать. Заспанная Каттеремия сидела в пижаме и пила чай, у нее была первая пара, а добираться ей значительно дальше, чем мне. Если я до своего института доходила пешком минут за сорок, она доезжала транспортом в лучшем случае за полтора часа.
— Где Танре?
— Не спускалась, — покачала головой Катя.
Я заглянула к Танремии и обнаружила ее в кровати, завернувшейся в одеяло и тоскливо смотрящей на часы.
— Доброе утро. Завтракать будешь?
— Нет, не хочу.
— Собираешься на пары?
Танре помолчала, потом негромко сказала:
— Я не знаю, как в институт идти после всего этого…
— Там никто ничего не знает. Или нет?
— Я не говорила, конечно… мне кажется, на меня только посмотрят и сразу все поймут.
— Дорогая, твоя преступная карьера была слишком короткой, чтобы оставить неизгладимый отпечаток на твоей внешности, — она слабо улыбнулась, потом ее губы дрогнули, словно она сдерживала слезы.
— Можно, я сегодня останусь дома?..
Я задумчиво смотрела на нее. Таня сделает, как я скажу. А как я должна сказать? Заставить ее идти сейчас, когда она еще так уязвима? Или позволить спрятать голову в песок, заперевшись в своей комнате?
— Хорошо, — наконец решилась я. — В институт можешь не идти, но сидеть без дела и заниматься самобичеванием я тебе не дам. Эту неделю будешь сиделкой в больнице при Джуремии, ее переводят в другую палату, заодно у тебя будет вполне официальное основание не посещать занятия. Через неделю ты должна взять себя в руки и вернуться в институт.
— А если все же кто-нибудь узнает?..
— Если узнает, ты это переживешь, — твердо сказала я. — По личному опыту могу заверить, вполне реально. Ты не можешь прятаться под одеялом всю жизнь.
— А жаль… — сказала она, вызвав у меня грустную улыбку.
После плановой уборки я собиралась пойти на первую пару, так как она заканчивалась почти за полчаса до назначенного времени защиты, но Некруев внимательно посмотрел на перепуганную меня и велел оставаться в лаборатории.
— Столько народу собирается придти, — пожаловалась я ему, — вы бы выходы перекрыли на всякий случай, очень сбежать тянет.
— Кто собирается? — полюбопытствовал он.
— Вся моя подгруппа и Никита Вересной грозились.
— Вот как? Здорово, что они хотят тебя поддержать.
— Наверное… Только мне от этого еще больше не по себе.
— Трусиха ты, Мягкова, — насмешливо сообщил научный руководитель.
— А как же морально поднять мой дух? — поинтересовалась я.
— Судя по твоему испуганному взгляду, как не успокаивай, все равно спрячешься под стол или хлопнешься в обморок.
— А вы на лекцию опаздываете, — мстительно сообщила я.
