В начале девятнадцатого столетия в Европе была проведена уникальная процедура по определению национальности населения. К основной, или «титульной» (как принято говорить в Прибалтике) национальности было приписано всё население страны, придерживающееся ведущего вероисповедания и говорящее на основном языке страны. В результате немцы, проживавшие в Эльзасе и Лотарингии стали французами, а французы и голландцы, проживавшие в Германии, немцами. При определении национальности на тот момент в Германии никого не смущало, что половина населения страны носит фамилии явно славянского происхождения. Однако после определения национальности сменить её стало практически невозможно.
Поскольку мимкомплекс национализма основывался на миме «мы и они», для его существования необходимы были враги, борьба против которых могла бы сплотить нацию. Должно было существовать две группы врагов — внутренние и внешние. Внешние враги традиционно назначались государством. Внутреннего врага национализм унаследовал от мима религии, им стали в Европе и Америке евреи. Особенно повезло с внутренними врагами России, в которой, благодаря многонациональному составу, всегда можно было добавить к евреям тот или другой народ. Напротив, Япония, в которой евреев не было, была вынуждена в качестве суррогата поставить в положение евреев корейское меньшинство в стране.
Мимкомплекс национализма успешно развивался в девятнадцатом столетии и достиг своего апогея в начале двадцатого века, равно как и входящие в него мимы антисемитизма, патриотизма, великодержавного шовинизма и т. д. После поражения фашистских режимов во второй мировой войне национализм вовсе не исчез и даже не был осуждён. Он успешно существует и процветает и поныне в самых что ни есть демократических странах.
Мим национализма был настолько силён в начале прошлого столетия, что в отдельных странах к нему попыталась пристроиться католическая церковь. Так, например, в Венгрии эта церковь явилась инициатором расистских антисемитских законов, которые были приняты в этой стране ещё в начале двадцатых годов, задолго до принятия подобных законов в фашисткой Германии. Во время войны венгерские католические священники благословляли (буквально!) расстрел евреев, проживавших в гетто. В настоящее время подобное же происходит во многих мусульманских странах.
Мим коммунизма также основывается на существовании двух групп врагов. К внутренним врагам относились представители буржуазии, к внешним — все прочие капиталистические страны. Если внешние враги всегда были в наличии, то с внутренними дело обстояло хуже — эффективная государственная бюрократия быстро их уничтожала. Партийные враги, заменившие «буржуев», тоже были в ограниченном количестве. Даже предпринятая Мао беспрецедентная попытка воссоздания внутренних врагов не обеспечила достаточного их количества на протяжённый период.
Всё это принуждало коммунистический правителей идти проверенным путём и выдвигать евреев на «почётную» роль внутреннего врага, слегка прикрасив антисемитизм антисионизмом. Это было нелегко в странах Варшавского договора, поскольку в некоторых из них после войны евреев почти не осталось. Так, к концу существование ГДР в стране проживали по разным данным от 500 до 1500 евреев. С подобной же проблемой конфронтируют многие мусульманские страны, в своё время «необдуманно» избавившиеся от евреев и вынужденные поэтому добавлять к врагам христианские меньшинства либо даже мусульман другого религиозного направления.
Идеологические мимы также имеют собственные бюрократии — политические партии. В случае победы партии, придерживающейся одной из вышеназванных идеологий, государственный режим быстро превращается в диктатуру, а партийный аппарат сливается с органами государственного управления. Особенности диктатуры в каждой отдельной стране при этом диктуются глобальным локальным мимом, о котором мы уже упоминали.
Двадцатый век не принёс новых идеологий (что, может быть, и к лучшему). В современных западных странах идеология в настоящее время представляет собой смесь религии и национализма, приправленную в различной степени наукой. Вместе с тем, мы наблюдаем повсеместно «тоску по мировоззрению», борьбу мимов, стремящихся занять свободную нишу. Наука, к сожалению, всё ещё не может стать всеобщим мировоззрением — как говаривал классик: «низы ещё не готовы» («верхи», впрочем, тоже). Поэтому борьба идёт между имеющимися идеологиями. На данном этапе доминируют радикальные направления религии вкупе с национализмом.
Особого развития эти радикальные мимы достигли в Америке и на мусульманском Востоке. В странах «победившего ислама» подобные мимы продуцируются религиозной бюрократией и поддерживаются бюрократией государственной. В Америке превалируют секты харизматических лидеров. От официального христианства в них мало что остаётся, но присутствуют абсолютная дисциплина, тотальный контроль и добровольный отказ членов секты от какой-либо ответственности за свою жизнь.
