ни было, мы не можем игнорировать тот факт, что Л. Д.
Ландау является лауреатом Нобелевской премии по физике за
теоретические исследования сверхтекучести гелия.
Ю.И. Мухин показал, что наука в СССР, за редким
исключением, мало что давала для общества. Правильнее
сказать, что неэффективной была «гражданская» наука.
Чубайсы и немцовы, во времена СССР работавшие в «науке»
завлабами и младшими научными сотрудниками, очень
хорошо понимали, что то, чем они занимались и по какой
тематике получили ученые степени никакой практической
пользы не несло. Поэтому, захватив власть, они сразу
задвинули «науку» на задний план, резко сократив ее
финансирование и принизив ее статус. Да и сейчас, по
прошествии более 25 лет их власти ситуация практически не
меняется (я не беру оборонные отрасли и специалистов,
работающих на оборону). То, что было в последние
10 – 20 лет существования СССР, наукой назвать можно, так
как все признаки науки были налицо – и публикации, и
конференции, и книги, и диссертации, и научные школы. Не
было только одного – полезности для общества и прогресса.
Ничего не изменилось и сейчас…
Надеюсь, что вы, читатели этой книги, понимаете, что те
рекомендации по повышению эффективности научных
исследований, которые мне удалось собрать в этой книге, предназначены для тех, кто рассматривает науку не как
«дойную корову», а как интереснейшее дело, приносящее
пользу обществу и способствующее его развитию.
Но – для молодых! – осмыслите все написанное и еще раз
подумайте, нужна ли вам наука. А если такая наука вам не
нужна, то закройте эту книгу.
Я начну с того, что расскажу о своем пути в науку, начиная
с раннего детства. Фактически это не будет рассказом о
формировании научного мышления – это рассказ о том, как у
«среднего» по всем параметрам человека вырабатываются под
прессом жизненных ситуаций определенные черты, которые
впоследствии приводят в науку, помогают освоиться в ней; ну
и о том, что мне дорого в моей жизни.
Если кому-то это не интересно, он может сразу перейти к
главе 7.
Глава 2. Эпизоды
Эпизоды прошлого — в ненадежных пакетиках
воспоминаний …
Эпизод 1. Маковое поле
Начиная с сознательного возраста по какой-то неизвестной
мне линии ассоциативного мышления зрительная память
вспышками рисовала в цвете картину бескрайнего поля с ярко-
красными цветами, большие соцветия которых покачиваются
на уровне моих глаз. Было это видение крайне редко, а с
возрастом об этом остались только воспоминания, которые
возникают на фоне фотографий или картин с цветущими
маками.
Теперь я уверен, что это — мое первое сильное детское
впечатление, относящееся примерно к трехлетнему возрасту.
Для того, чтобы было понятно, откуда это все, опишу
перипетии, связанные с первыми годами моей жизни. 22 июня
1941 г. город Резекне (теперь Латвия). Я еще в проекте, то есть
в животе матери. Отец, который, видимо, работал на местном
молокозаводе, с раннего утра уехал на рыбалку, где и узнал о
начале войны. Участник финской кампании, он сразу понял, что означает объявление войны для него и для его семьи и к
вечеру 22 июня покинул нас, будучи мобилизованным. Мать
эвакуировалась самостоятельно, но роды подоспели, когда она
была
в
г. Калинине (ныне Тверь). Сохранилась ее телеграмма сестре, живущей в Тбилиси: «Родила мальчика, телеграфируй о
возможности моего приезда».
Крайне поучительно узнать, как работала почта в те
страшные дни. Телеграмма отправлена 19 июня в 11-46, а в 16-51 того же дня был получен ответ «Приезжай». Выводы
каждый может сделать сам.
27 июня мы с матерью уже плыли по Волге на пароходе в
Астрахань. Мы были палубными пассажирами, и наши места
были у пароходной трубы, что дало повод моей матери часто
упрекать меня за какие-либо неблаговидные (с ее точки
зрения) поступки тирадой: «Я тебя своим телом прикрывала
при бомбежках парохода, а ты….». Думаю, что моя любовь к
Волге, к судам началась именно тогда, в месячном возрасте.
Конечным пунктом эвакуации стал не Тбилиси, а деревня
Саратовка, расположенная в горах к юго-востоку от Тбилиси.
В этой русской деревне жили молокане, то есть духовные
христиане, ответвление секты духоборов, названные так, потому что, якобы, в пост они пьют молоко. В XIX веке
многие молокане по призыву проповедников переселились на
Кавказ, где, как они считали, их ожидало начало
тысячелетнего царства Христова. Видимо, так и образовалась
