Трудно удержать полностью

Я бросаю на Раша последний взгляд и неторопливо выхожу из кухни, оставив этих двоих в компании их тестостеронов.

Забавно, что даже после того, как я переспала с Рашем, меня не перестало к нему тянуть.

А ведь притяжение всегда проходит. Всегда теряет свой блеск.

Так почему же, поднимаясь по лестнице, я признаюсь сама себе, что все будет куда сложнее, чем должно быть?

Что работать с Рашем и при этом не прикасаться к нему станет для меня настоящим вызовом.

Она избегает меня.

Леннокс может говорить, что это не так. Может притворяться, что слишком занята звонками, которые совершает каждый день. В один момент она рассеивает сомнения какого-то спортсмена, а в следующий – становится жесткой, обсуждая свои требования с командой.

Это впечатляет.

Заводит.

У любого, кто говорит, что не любит уверенных в себе женщин, маленький член и еще более маленький мозг. Потому что Леннокс… Черт возьми, Леннокс – настоящая задира.

Это определенно делает ее сексуальной.

Но также и занозой в заднице, потому что, клянусь, эта женщина и ее вагина оставили на мне след. Скорее, не след (а точнее, царапины), а голод.

Но разве проблема не в этом? Я познал, как хорошо быть с ней. Не то что остальные придурки, которым остается только гадать, настолько ли она великолепна, как кажется.

Я готов поднять руку и поручиться – да, она именно такая.

Я обладал ею. И хочу этого снова.

Возможно, то, что она отшила меня, только подлило масла в огонь.

А может, я просто желаю ее.

В любом случае, даже восхищаясь сдержанностью Леннокс, я все еще считаю названные ею причины глупыми. И я готов заявить об том при первой же возможности, когда рядом с ней не будет Кэннона или других идиотов, жаждущих завладеть ее вниманием.

– На нее приятно смотреть, да?

Помяни черта. Я замечаю, что Кэннон смотрит на то же, что и я.

На Леннокс один из деловых костюмов – темно-синие брюки, пиджак в тон, а под ним мягкая шелковая кофточка – и бежевые туфли на высоких каблуках. Ее волосы заплетены в толстую косу, несколько выбившихся прядей обрамляют лицо. Она расхаживает по туннелю, ведущему на стадион, – на носу солнцезащитные очки, а к уху прижат телефон. Во время разговора она активно жестикулирует, и ее смех разносится по всему полю.

– Да уж, приятель, очень приятно, – бормочу я, хотя все во мне протестует против того факта, что он тоже смотрит на нее.

– Можешь поблагодарить меня за то, что привлек ее к работе над этим проектом. Знаешь, Финн пытался меня отговорить, но кто станет меня винить?

С какой стати Сандерсону делать подобное? Конечно же, Кэннон нанял Леннокс из-за мастерства и профессиональных заслуг, а не потому, что она горяча…

– Мы ужинали прошлым вечером. Она определенно умеет бросить мужчине вызов. Повезло, что мне нравится эти вызовы принимать.

Я рефлекторно сжимаю руки в кулаки. Черта с два ты притронешься к ней, придурок.

– Не знал, что между вами что-то есть.

– Ничего нет, – пожимает он плечами и издает смешок, который точно можно назвать идиотским. – По крайней мере, пока.

– Удачи. Слышал, она с кем-то встречается.

– Мистер Маккензи? Мы почти готовы, – сообщает один из сотрудников по связям с общественностью.

– Ладно. Скоро приду, – я перевожу взгляд с нее на Кэннона, прежде чем подойти к Леннокс.

Когда я приближаюсь, она заканчивает телефонный разговор. Мы встречаемся взглядами, и по тому, как шокированно она выглядит и как опускаются ее плечи, я понимаю: Леннокс действительно избегает меня.

– Ты здесь, – озвучиваю я очевидный факт, сократив разделяющее нас расстояние. Эта женщина пахнет солнцем и кокосовым маслом. Сексом и желанием. Тем, что только может желать мужчина.

– Быть здесь – моя работа, – отвечает она, глядя куда угодно, но только не на меня.

– Собираешься стоять, уткнувшись в телефон, и игнорировать меня, как делала последние несколько дней, или все же обратишь внимание?

– Я тебя не игнорирую. Я просто занята, ведь в мои обязанности входит не только это.

– Все дело в татуировках, да? Они либо отпугивают женщин, либо заставляют их слетаться, точно пчелы на мед.

– Пчелы? – улыбается Леннокс. – Сомневаюсь, что дело в татуировках, – бормочет она, но сквозь стекла очков я вижу, как она опускает глаза на чернила, что обвивают мой бицепс.

– Тогда все дело в размере моего члена. Хотя по этому поводу я жалоб не получал.

– Если ты пытаешься мне понравиться, то выбрал не лучший метод – болтовню о том, что собираешься оставить в мою честь засеку на спинке своей кровати.

– Собираюсь? Так ты все еще думаешь о нас в настоящем, не в прошлом? – вскидываю я брови.

– Ты знаешь, что я имела в виду, – закатывает Леннокс глаза.