– Практика способствует совершенству, – бормочет он, в ответ на что мы со смехом идем исследовать дом. – В нашем случае она делает все совершенно ужасным.
– Явсе еще удивлена, – смотрит на меня с другого конца веранды Леннокс. На ней лишь моя футболка, которая только подчеркивает длинные загорелые ноги. Ноги, между которыми я провел добрую часть дня и совсем не жалуюсь на это. Ветерок шевелит ее волосы, а солнце греет спину, пока она потягивает вино.
Леннокс – услада для глаз, и впервые с приезда в Штаты что-то – а точнее, кто-то – может сделать мое возвращение на родину печальным.
– Мы заслужили перерыв.
– Думаю, и бедняга Джонни заслужил отдых от нашей компании.
– Полагаю, пока нас нет, он продезинфицирует весь дом. – Я со смехом беру со стола крекер и кусочек сыра.
– Сегодня ничто не испортит мне настроение, – бормочет Леннокс и начинает кружиться, от чего вино выплескивается через край. – Упс, – ее хихиканье разносится по веранде, и я улыбаюсь, понимая, что она немного пьяна. – Ошибочка вышла.
– Такое случается только с лучшими из нас, –
Леннокс с беззаботной улыбкой бросает на меня застенчивый взгляд.
– Я думала, что измотала тебя.
– Присядь, Нокс. – Видит бог, она действительно измотала меня. – Просто присядь, чтобы полюбоваться закатом.
– В таком случае, – говорит она и подпрыгивает, прежде чем плюхнуться рядом и прижаться ко мне, – отлично. Просто идеально.
– И правда, – соглашаюсь я и, поцеловав Леннокс в макушку, притягиваю ее ближе.
Леннокс, разбирающаяся в бизнесе, сексуальна. Леннокс, фурия в постели, – мечта любого парня. Но подвыпившая Леннокс в равной степени очаровательна и забавна, из-за чего мне хочется наклониться и зацеловать ее до беспамятства.
– Мне это было нужно, – шепчу я поверх ее головы. – Уехать куда-то, где люди не станут смотреть, задавать вопросы или чего-то требовать от меня. Ты понятия не имеешь, как сильно я в этом нуждался.
Мне требуется мгновение, чтобы осознать эту мысль, но я отгоняю ее подальше, потому что я ни в чем не нуждаюсь. Или точнее – ни в ком.
Когда-то нуждался.
А после ее смерти поклялся никогда больше не допускать подобного.
Мы сидим молча, пока волны плещутся о берег, а солнце медленно исчезает за океаном.
– Ты подарил мне закат, – вдруг шепчет Леннокс. – Никто никогда не дарил мне закат.
– Ерунда какая-то. Определенно…
– Шшш, – прерывает она, прежде чем прижаться к моим губам. – Давай насладимся моментом. – И Леннокс кладет голову мне на грудь.
Не уверен, почему ее замечание задело меня за живое, ведь Леннокс Кинкейд заслуживает куда большего, чем закаты. Она заслуживает рассветы, закаты и все, что между ними.
И, словно по команде, звонит телефон Леннокс, из-за чего она хмурится.
– Только не это. Отстань, Деккер, – ворчит она.
– Я не возражаю, если ты хочешь ответить.
– Зато я возражаю, – раздраженно заявляет Леннокс. Она встает, чтобы взять сумочку, а после возвращается и бесцеремонно вываливает ее содержимое на шезлонг. Вид вещей, которые она перебирает, вызывает у меня смех: кошелек, косметичка, бейсбольный мяч с подписями, который, уверен, имеет какую-то особую ценность, но болтается в сумочке, в которую большинство женщин предпочли бы положить резинку для волос. Хотя и резинки тут тоже имеются, наряду с визитками и ручками, но больше всего меня веселит то, что, отодвинув в сторону первый телефон, Леннокс хватает второй.
– У тебя их два? Ты настолько важная персона? – смеюсь я.
– Долгая история, – бормочет она, отмахиваясь от меня, когда один из мобильников снова начинает звонить. – Вот ты где! – нажимает она кнопку сбоку, и телефон тут же замолкает. – Проблема решена. Больше нам никто не помешает.
Леннокс одаривает меня самой широкой и очаровательной улыбкой, прежде чем снова усесться и прижаться ко мне.
– Существует какая-то определенная причина, почему ты не хочешь говорить с сестрой? – спрашиваю я.
– Целая куча, – фыркает Леннокс.
– И какие же?
Леннокс качает головой, и пусть я не вижу ее глаз, готов поклясться, что она закатила их.
– Потому что они всегда такие идеальные, а я… просто я.
– И что это значит? Что ты неотразимая? Умная. Энергичная. Серьезная. Сексуальная. Веселая.
– Но почему ты начал с «неотразимая»? – немного резко уточняет Леннокс.
В голове у меня раздаются тревожные звоночки.
– Не знал, что называть тебя неотразимой – преступление. Особенно, когда ты выглядишь вот так, – указываю я на ноги, которые она закинула на мои, из-за чего обнажились ее бедра. Надувшая губы Леннокс с любопытством смотрит на меня. – Уверяю, я не хотел тебя оскорбить. Вообще-то, совсем наоборот. – В ответ она лишь тяжело вздыхает. – Не хочешь объяснить, как то, что я назвал тебя неотразимой, связано с твоим нежеланием отвечать на звонок сестры?
– Все сложно.
Я смеюсь, запрокинув голову.
