- Да помилуйте, это просто беда. Прачка белья не стирает, - нечего надеть. Вот извольте, - говорил Иван Степаныч, входя к Рязанову. - Мое почтение! Вот не угодно ли полюбоваться, другую неделю ношу рубашку. На что это похоже? Ну, добро бы зимой, а то ведь, посудите сами, лето: тоже ведь живой человек, - потеешь. Черт их возьми, - говорил он, бегая по комнате. Прачка! А? Сволочь! Вы видали ее?
- Нет, не видал.
- Вы поглядите! Из Москвы привезли. Так вот мразь самая несчастная, а тоже поди... Небось тоже ведь думает о себе: я женским трудом занимаюсь. А? Кальцоны мои стирает, а сама думает... А? Женским трудом... Хх?
Рязанов улыбнулся.
- Не хотите ли чаю? - спросил он.
- Я не пью. Мне вредно. Вон еще школу заводить... Ах, ты! Наведут сюда... Вшей-то что будет! А? Нет, теперь все еще ничего, а поглядели бы вы прежде, как только женился, - вот гуманничали-то! По три дня без обеда сидели от этого от гуманства. Людишки эти до такой степени испьянствовались... Нагнется вот эдак сапоги взять, да тут же и... И сблюет. Вонь по всему дому. Господи! Всякий день драки. Это у вас какая книжка? Занимательная?
- Послушайте, - не отвечая, сказал ему Рязанов, - Вы зачем собаку бьете?
- Как зачем? Нельзя. Я ей говорю: Танкред, сотe 1, а она не слушается, сотe, расподлая твоя душа! - она сейчас хвост поджала, марш под анбар. Вот ведь подлая какая. Как же ее не бить?
- Нет, вы не бейте! Нынче новая мода пошла, - собак не бить.
- Да это вы про собачье гуманство-то. Знаю. Это все пустяки. Ежели ее не бить, так она, дьявол, и поноски подавать не будет.
- Будет.
- Да это вы, должно быть, аглицкого видели, понтера. Они, черти, так уж и родятся с поноской; хвост у него сейчас вот! Природная стойка. Мать сосет, а сам стойку делает.
- Какая природная! Дворняжка простая, - знаете, бывают лохматые такие.
- Ну?
- Сам видел.
- Ей-богу?
- Ей-богу.
- И подает?
- И пляшет, и поноску подает, и умирает. Что угодно.
- И умирает? Ах, пес ее возьми! Это занимательно. Как же так это, расскажите!
- Самая простая штука: есть не дают; а до тех пор не дают, пока не сделает. Проморят ее голодом, потом возьмут вот так палку, а здесь кусочек положат, - сотe! Вот она глядит, глядит... Делать нечего, перепрыгнет; а тут ей и дадут кусочек. И таким манером до трех раз, - потом уж и без кусочка будет прыгать.
- Н-да. Вот что, - обдумывая, говорил Иван Степаныч, - А это в самом деле, должно быть, правда.
- Истинная правда.
Рязанов, напившись чаю, пошел в дом; он застал Марью Николавну в кабинете за работою: она сидела на полу, вся в пыли, обложенная книгами. Он остановился в дверях и спросил:
- Александра Васильича нет?
- Он сейчас придет, - весело ответила она. - Здравствуйте!
Она протянула было ему руку, но вдруг спохватилась.
- Ах, нет; не могу вам дать руки, - смеясь, говорила она, - видите, какая чистенькая!
- Ну, все равно, - сказал Рязанов и сел на диван.
Марья Николавна перебирала разложенные на полу книги, торопливо перелистывала их и некоторые откладывала в сторону. В комнате было жарко, мухи лезли ей в лицо, в рот; она наскоро отмахивалась от них, ни на минуту, впрочем, не переставая разбирать книги. Пришел повар за сахаром, - она не глядя отдала ему ключи и опять с тем же напряженным вниманием принялась за работу. Рязанов поднял с полу первую попавшуюся книгу и развернул: это была книжка "Библиотеки для чтения" 45 года 2; он ее положил и взял другую: "Отечественные записки" 52-го 3. Пересмотрев еще десяток, он успокоился; взял лежавшую на столе газету и стал читать.
- Вы читали эти книги? - спросила его Марья Николавна.
- Читал. А что-с?
- Я прежде тоже их читала, а теперь вот начала было искать, да все как-то не могу добиться настоящего толку.
- Какого же вам толку?
- Мне, видите ли, хотелось прочесть как можно больше о народном образовании.
- А! Вам на что же?
- Да чтобы учить.
- Да! Это школу-то? Ну, так вы напрасно только руки марали: здесь этого вы не найдете.
- Нет, я уж нашла несколько статей и отобрала. Вот видите?
Рязанов взял поданные ему книжки журналов, конца пятидесятых годов.
- Что ж вы тут нашли, журнальные статьи-то?
Марья Николавна стояла перед ним и ждала чего-то.
- Журнальные статьи нашли, - повторил Рязанов.
- Ну, да, статьи о народном образовании. Вот одна, - раз; вот другая, Видите? Вот эта тоже о народных школах. Да тут их много; а как же вы говорите, что нет?
- Я вовсе не о том говорю. Разумеется, есть тут всякие статьи: и о народном образовании должны быть; да только написано-то в них совсем не то, что вам нужно.
Марья Николавна, держа книги в руках, в недоумении смотрела на Рязанова.
- Послушайте, я не понимаю, что вы сказали. Как, вы говорите, не то написано?
- Не то-с, - ответил Рязанов.
- Вы ведь небось по заглавиям ищете?
- Разумеется, по заглавиям. А то как же еще?
- Ну, никогда ничего и не найдете. Мало ли я какое заглавие придумаю. Это ничего не значит.
- Как ничего не значит?
