Еще несколько секунд тишины. Наконец, обреченно вздыхаю и поворачиваю ключ в зажигании. Машина оживает, и я выезжаю с парковки. Всю дорогу едем молча. Не могу понять, что именно происходит внутри меня. Там столько всего, что я просто теряюсь от этих чувств. Ярость. Злость. Боль. Отчаяние. Ревность. Любовь. Обида. Страх.
Что тебе еще нужно от меня? Чего еще ты хочешь добиться? Унизить меня окончательно? Можешь не стараться, я и так чувствую себя хуже некуда. Когда приезжаем, ты выходишь одновременно со мной. Закрываю автомобиль, ставлю на сигнализацию, и мы поднимаемся на шестой этаж. В лифте. Молча. Открываю дверь в квартиру и вхожу первым. Слышу хлопок за спиной и чувствую твое дыхание на моем затылке.
— Клянусь, я не знал, — тихо в мои волосы. Руки сжимают плечи. Закрываю глаза и сжимаю челюсть. Болишь. Внутри. — Она будто с ума сошла с этим ребенком. Просто сама перестала принимать противозачаточные. И никому не говорила, пока срок не стал слишком большим для того, чтобы сделать аборт. А я не обратил внимания. Мы уже три месяца не спали вместе.
Даже если так, факт остается фактом. И проигнорировать это уже не получится.
— Когда узнал?
— Две недели назад.
— Почему сразу не сказал мне? Сам.
— Я боялся. Не знал, как ты отреагируешь.
— А остановиться у нас в гостинице, зная, что мне все равно это станет известно, ты не побоялся? — делаю шаг, высвобождаясь из твоих рук, и поворачиваюсь к тебе лицом.
— Мария как-то узнала, где я останавливался, когда прилетал сюда, и сама забронировала номер. А когда я понял, где именно, было уже поздно. Ваша фирма, с которой у нас был партнерский договор на застройку, сдала объект и меня с женой пригласили, чтобы отпраздновать удачное сотрудничество.
Устало, будто разом лишился всех последних сил, усаживаюсь на тумбочку в коридоре и несколько минут просто пытаюсь переварить все, что свалилось на меня, глядя в пол. Молчим. Оба. Самое ужасное в этом всем, что, несмотря на боль и ярость, несмотря на обиду и злость, я продолжаю цепляться за тебя. Сам себе противен. Сам себя ненавижу за эту слабость. Вдруг не выдерживаешь нашего молчания и опускаешься на колени передо мной. Обняв за бедра, утыкаешься лбом в живот.
— Я уже не смогу без тебя. Просто не смогу, — искренность, от которой все внутри меня сжимается и выворачивается наизнанку. Ты обнажаешься передо мной. Сейчас. В эту самую секунду. Открыто признаешься в своей слабости. Впервые. И я чувствую, что должен нечто похожее сделать в ответ. Но ни тебе, ни мне не станет легче от моего признания.
— Ты ведь понимаешь, что так не может долго продолжаться? — Господи, ну почему с тобой всегда так трудно? Почему все так сложно? Почему я не мог влюбиться в Вика или Руслана и просто спокойно жить, пытаясь построить какие-то реальные стабильные отношения. Почему все зациклилось на тебе?
Ты сильнее прижимаешься ко мне, и я машинально обнимаю тебя за плечи, запуская пальцы во влажные от растаявшего снега волосы.
— Это ничего не изменит. Между нами все останется по-прежнему. Я не могу потерять тебя, — будто убеждаешь сам себя.
Кому ты лжешь? Это уже изменило все. И с каким бы отчаянием мы сейчас не цеплялись друг за друга, это ничего не даст. Это просто предел. Это та реальность, от которой нам какое-то время удавалось бегать. Поднимаешь голову и, подавшись вперед, касаешься моих губ. Слегка нерешительно. Будто ожидаешь, что я смогу тебя оттолкнуть. Лишь судорожно сглатываю и отвечаю на мягкий поцелуй. И сейчас мне больнее, чем было утром. Такого горького поцелуя у меня еще не было. Такого болезненного. Такого украденного. Такого отравного.
Тянешь за язычок молнию моей куртки. Не могу оттолкнуть тебя. Не могу остановить. Как и прежде. Хочу тебя. Хочу этой боли. Хочу гореть в этом Аду. Сполна насладиться этой предсмертной агонией для нас двоих. Пусть в последний раз. Расстегиваю пуговицы на твоем пальто, стаскивая его с тебя. На пол. Одежда. Бесформенными грудами ненужной материи. Обувь. Горячая кожа и холодные пальцы рук. Спрятаться друг в друге на несколько минут. Притвориться, что ничего не изменилось. Притвориться, что ты принадлежишь мне, а я тебе. И больше никого нет. И знать, что это еще не конец. Но определенно его начало.
Увлекаешь меня в комнату. Валимся на диван, сплетаясь ногами и пальцами рук. Нетерпеливо тремся. На нас уже ничего нет. Только кожа, липнущая друг к другу. Впитывающая нас друг в друга. Немного резко раздвигаю коленом твои бедра, и ты не сопротивляешься. Облизываю указательный палец и чуть грубовато ввожу в тебя, затыкая рот поцелуем. Тебя моментально бросает в пот, и ты кладешь ладони на мою спину, сжимая кожу. А я уже схожу с ума. Двигаю рукой, добавляя второй палец и утопая в твоем хриплом мычании. Вытащив пальцы, сплевываю на свой стояк и вхожу в тебя. Резко и грубо. Выгибаешься. Срываешься на чуть болезненный стон. Сиплый. Возбуждающий. Сейчас ты мой. Подчиняешься. Только так. И только со мной. Запоминай! Чувствуй меня! Хочу ли наказать этим? Нет. Но на нежность нет ни времени, ни терпения.