Набравшись решимости и переступив через свою обиду, оправдывая себя и успокаивая свою гордость тем, что поступаю «мудрее», звоню Ваньке на протяжении дня. Мои звонки, очевидно, игнорируются, поскольку никто на них отвечать не собирается. Стараюсь не злиться на упрямство своего старшего брата, но после третьей попытки сам начинаю заводиться. Да в самом-то деле?! В чем проблемы? Какая к черту разница, гей я или нет? Неужели так сложно ответить на этот гребаный звонок? Эта злость добавляется к общему состоянию, и чаша моих вечных весов усиленно кренится в сторону отчаянного одиночества и обиды на весь мир.
Когда рабочий день заканчивается и я сажусь в свою машину, собираясь домой, что-то внутри щелкает и не до конца понимая, что я здесь делаю, оказываюсь перед Ванькиным спортивным клубом. Либо сегодня, либо никогда. Я сделаю этот шаг. Но он будет первым и последним. На наручных часах начало девятого. Тренировки заканчиваются в восемь, но он всегда уходит около девяти. Терять уже все равно нечего. Выхожу из машины, направляясь внутрь. Сталкиваюсь с выходящими из здания ребятами. Кивнув в знак приветствия, захожу в зал. Замечаю его у ринга в черной майке и спортивных штанах. Больше никого нет, все уже разошлись. Делает какие-то записи в журнале. Очевидно, заметив боковым зрением движение, произносит:
— Мы уже закрыты.
— Я в курсе. Привет.
Отрывает глаза от своих записей и удивленно смотрит на меня.
— Привет… — растерянно.
Это, вероятно, от шока. Первое слово в мой адрес спустя многомесячную блокаду молчания. Но его лицо тут же каменеет непроницаемой маской.
— Ты принципиально на мои звонки не отвечаешь? — мысленно одергиваю себя и обвиняющие интонации в своем голосе.
Ванька вновь упирается глазами в свои записи.
— Я занят.
Отлично. Две реплики. Это уже можно назвать диалогом. Делаю несколько шагов ближе, замечая, как он следит за моими передвижениями, не поднимая глаз.
— И чем? — с напускным равнодушием. Слегка ударяю по синему боксерскому мешку кулаком. Да, давно я не тренировался. Ванька молчит. У его серого вещества приступ коматоза от внезапного визита младшего брата гея и осознания, что деваться некуда.
— Чего пришел? — чуть раздраженно.
— Да вот, поговорить решил. Наконец, — без понятия о чем. И без понятия как.
Ванька захлопывает журнал и быстро направляется мимо меня.
— Я пообещал сегодня раньше вернуться домой, — практически себе под нос.
Ну уж нет. Закипаю. Раз я сюда сам пришел, то проигнорировать меня на этот раз не получится. Останавливаю его, с силой упираясь рукой в грудь, когда он ровняется со мной. Ваня примораживается к месту, непонимающе переводя взгляд с моей руки на мое лицо. Не ожидал такой наглости.
— Как насчет спарринга? — мой взгляд натыкается на перчатки и ничего лучше мне в голову не приходит.
— Не понял, — в голосе оттенок угрозы. Но меня этим не возьмешь.
— Предлагаю бой, — спокойно глядя в глаза. — Если я тебя уложу, поговоришь со мной и выслушаешь все, что я хочу тебе сказать. А там найдется, что послушать, поверь.
— Да пошел ты… — с силой отталкивает мою руку, направляясь к выходу.
— Что, боишься, что твой младший брат гей сделает тебя на ринге? — с вызовом в спину.
Ванька останавливается. Застывает на пару секунд. Есть. Прямо в цель. Отшвыривает журнал в сторону и снимает с крючка две пары перчаток. Швыряет одну из них мне вместе с бинтами. Ловлю их, замечая яростный блеск в его глазах и понимая, это именно то, что ему было нужно. И мне тоже. Ну давай. Выпустим пар. Сначала поговорим по-твоему, а потом по-моему. Если от меня что-нибудь останется.
— Я сделаю тебя за пару минут, — выплевывает.
— Посмотрим, — снимаю рубашку, оставаясь в брюках и белой майке. Не совсем подходящая одежда для боя, но чтобы набить рожу брату и заставить выслушать меня, сойдет. Ну или же получить от мастера спорта по роже самому. Что намного вероятнее, учитывая, что последний раз в спортзале я был практически год назад, а он отсюда не вылезает. Очевидно, нужно все-таки было сначала записаться на прием к Арсению.
Наматываю бинты, фиксируя суставы. Еще не забыл, как это делается. Вижу, как Ванька чуть нервно делает то же самое. Нет, он не переживает из-за того, что я могу выиграть этот бой, он уверен, что победа будет за ним. Но его нервирую я. И то, что он не может перешагнуть свой личный барьер в отношении меня.
Надевает перчатки, снимает обувь, надавливая на задники, и пролезает между упругими канатами ринга на невысоком помосте. Через несколько минут повторяю его действия. Становится в стойку и этот взгляд не предвещает мне ничего хорошего. Сколько же там всего накопилось, представить страшно. Судя по всему, здесь предстоит избиение младенца, и в его роли буду я. Но я знаю все его излюбленные маневры и тактики. Ванька боксер ближней и средней дистанции боя и любитель загонять в углы и прижимать к канатам. Не получится, братик. У меня тоже есть к тебе пара претензий. И уверен, они тоже ясно читаются в моем взгляде.