Всем слушателям нашей радиоволны отличного предпраздничного настроения. Надеюсь, вы уже успели купить подарки всем своим любимым, родным и близким. Нарядили елку и скупили последние мандарины. Если нет, тогда поторопитесь, потому что до Нового года осталось всего два дня. А пока не стареющие WHAM с их не стареющей Last Christmas. Снежного вам настроения…
Ослепительно-солнечная пятница. Тридцатое декабря. Стою в пробке. Город сошел с ума. С елками, пакетами, забитыми продуктами и подарками. Предпраздничный ажиотаж. Вздыхаю. Если через пять минут пробка не рассосется, я опоздаю на работу. Лучше бы поехал на метро, уже был бы на месте. Мысленно подпеваю молодому Джорджу Майклу, чуть нервно барабаня пальцами по рулю.
Наконец «паровозик» автомобилей постепенно начинает двигаться, и я встраиваюсь в этот черепаший шаг. Когда паркую машину на стоянке у гостиницы, на часах начало девятого. Монолог от Иры мне обеспечен. Поспешно выбираюсь из салона, поскальзываюсь и успеваю схватиться за распахнутую дверцу. Изо рта вырывается облако пара. Твою мать! Хоть бы кто песком посыпал ради приличия. Чертыхаясь, захлопываю дверцу и закрываю машину, ставлю на сигнализацию. Преодолеваю последние метры до входа, будто конькобежец. Наконец, расчищенная тротуарная плитка у входа, ступеньки, двери разъезжаются передо мной, пропуская в предбанник. Еще одни и меня обдает тепло, пропитанное особым хвойным ароматом. В холле установлена огромная ель, которую мы наряжали чуть ли не всем составом до начала одиннадцатого ночи. Одуван в этом году захотел принципиально живое дерево к безграничной «радости» наших уборщиц. А сегодня предновогодний корпоратив в скай-баре, причем все должны присутствовать по строгой переписи. Личное распоряжение нашего «хозяина».
Из-за стойки выглядывает злобный колобок уже на седьмом месяце беременности, с кем-то разговаривая по мобильному телефону. Снимаю пальто, кивая Ирише.
— …нет, я позвоню, заберешь меня. Я не знаю, когда это закончится. Нет, все должны там быть. Хорошо себя чувствую. Нет, не болит.
— Арсению привет. И тебе тоже, — надеваю бейджик.
— Тебе привет от засранца, опять опоздавшего на работу, — Произносит в трубку, мило мне улыбаясь.
Не знаю на кого как, но на Иришу ее беременность влияет как-то неправильно. Она и раньше не могла усидеть на месте, а теперь ее вообще невозможно остановить. Еле сняли со стремянки, когда она пыталась дотянуться до верхушки, чтобы непременно самой надеть украшение и чуть не упала вместе с ней. Может поднять Арсения в два ночи и заставить собираться, чтобы съездить вдвоем в круглосуточный супермаркет, потому что ей резко захотелось консервированных персиков или оливок. Или потащить его в клуб, потому что ей вдруг стало скучно и захотелось потанцевать. Да, на этом сроке беременности. Но он терпеливо ей потакает. Хотя они оба заслужили друг друга после того кризиса, который пережили в своих отношениях.
Он и уходил от нее с потоком обвинений и претензий и опять возвращался. Потом она сама его выгоняла точно с таким же потоком отборных ругательств, как умеет только Ириша. Рыдала на моей кухне, пока я не позвонил ему и не заставил притащиться ко мне, чтобы успокоить свою женщину. И снова ругались, пока я по очереди выслушивал обе точки зрения, понимая, что каждый по своему прав, но в совокупности не правы оба. И все это продолжалось вплоть до того момента, пока два месяца назад я не затащил его с нами на УЗИ, куда был приглашен Иришей в качестве группы поддержки и он там увидел своего будущего сына. Арсений благоговейно вглядывался в экран, пока ему показывали ножки, ручки, «бантик» и остальные части тела, а после того, как ему дали послушать сердцебиение нового человечка, моего друга, которого я знал всю свою жизнь, не стало. Вместо него появилась курица-наседка. Примерно похоже на то, как он носился когда-то с Соней, только умноженное раз в десять.