— Саш, ложись спать уже, — вскидываю голову. На пороге стоит мама, расчесывая светло-пепельные волосы.
В прошлом году мы отметили ее сорокалетний юбилей, но ей сложно дать этот возраст. Она выглядит моложе и всего на три года младше отца. Отец же у меня совсем не похож на сурового родителя с серьезным взглядом. Иногда складывается впечатление, что он остановился в возрасте семнадцати лет и только внешне вырос. Мама так и говорит, что у нее три ребенка. Ванька точно такой же, как отец, хотя внешне копия мамы. Правда, умеет напустить на себя суровости, но порой мне кажется, что это я старше его, а не наоборот. Со мной же все по-другому. И это опять возвращает к мысли о том, что меня усыновили. Хотя мама как-то рассказывала, что внешне я очень похож на своего прадеда.
— Да, сейчас. Почти закончил.
Но мама не уходит. Садится рядом в торце стола и смотрит, как я пытаюсь спасти свое задание по черчению.
— У тебя все хорошо, милый? Ты не заболел?
Так заметно? Но прежде, чем я успеваю что-то ответить, мама кладет свою ладонь на мой лоб, естественно, убрав волосы.
— Саша? — попал. Ей бы командовать ротой с такой интонацией. Но ведь с другой стороны, так и есть — нас трое, а она одна. — Мы, по-моему, этот вопрос обсуждали уже, и я категорически запретила прокалывать себе что-либо, — от заботливого тона не осталось и следа.
Открываю рот, чтобы что-нибудь возразить, но можно даже не пытаться. Она точно задавит все мои поползновения.
— Ты хоть представляешь, как это опасно?! Тем более, бровь! Мало того, что тебе могли задеть лицевой нерв, и привести к серьёзным проблемам, так еще и большинство страшных заболеваний передаются именно при подобных процедурах из-за не стерильности инструментов и халатности.
Дальше идет получасовая лекция об инородности и отторжении, о гепатитах и даже ВИЧ, о том, что это просто не красиво и никуда не годится, и чем я только думал. Просто молча киваю. Это самая подходящая тактика в подобных случаях. На секунду пробегает мысль, что бы мне пришлось выслушивать, если бы я признался, что гей. Даже представлять не хочется. Помню, когда мама проводила со мной разговоры о безопасном сексе еще в четырнадцать лет беспристрастным тоном медработника, мне на секунду показалось, что я не с мамой в комнате, а на лекции в поликлинике. Хотя там я, наверное, чувствовал бы себя куда как комфортнее. Так что о презервативах, их использовании и назначении я знаю уже столько, что сам могу лекцию прочитать. Только вот мои знания исключительно теория. Что касается нетрадиционной ориентации, то тут, вероятно, у моей мамы тоже найдется, о чем поговорить.
— …и чтобы завтра после уроков пошел в больницу и сдал анализ крови. Я сделаю направление.
Отлично. Поспешно соглашаюсь. Может, хоть это ее успокоит? Поднимается и выходит из комнаты. Вздыхаю. Так и знал, что получу. Но через несколько минут возвращается с металлическим судочком и кучей баночек.
— Ну, мам… — хнык.
— Не мамкай. Как глупости всякие делать, так ума хватает… — берет в руки и приподнимает мое лицо, поворачивая к свету.
— Будешь доставать? — как-то совсем обреченно спрашиваю я.
— Вот дать бы тебе хорошенько, — касается чем-то прохладным брови. — Сколько раз в день обрабатываешь? — нет, не мама — медсестра на работе.
— Два.
— Чем?
— Там какое-то название, с хлором…
— Хлоргексидин? — киваю. — Где взял?
— У тебя.
Она промывает ранку, что-то причитая и вздыхая о том, какие мы с Ванькой у нее бестолковые. Можно сказать, я отделался легким испугом. Правда, завтра все-таки придется идти сдавать анализы, но буря, судя по всему, миновала.
Четверг и пятница тянутся невыносимо долго. Ты все так же снишься мне ночью, утром я все также просыпаюсь со стояком, на уроках не могу сосредоточиться, а стоит услышать хоть одно испанское слово и меня просто клинит. Моя легкая форма сумасшествия. Ты. Между нами нет ничего общего, мы даже разговариваем на разных языках. И ты всего лишь мой репетитор, которым, по сути, и не должен был быть. Но это ты. И ты есть.
Наконец, наступает долгожданная суббота, и я вновь поднимаюсь в лифте на седьмой этаж. Мое личное седьмое небо, на котором живешь ты. Звонок в дверь и глубокий вдох перед очередной болезненно прекрасной пыткой длиною в час. Дверь распахивается, и я уже открываю рот, чтобы поздороваться, но мое приветствие застревает в горле. А вместо эйфории появляется ощущение непреодолимого разочарования.
Напротив меня стоит невысокая девушка. Русые с легкой рыжиной волосы заплетены в длинную косу, перекинутую через плечо. На ней джинсы и рубашка. Твоя?
— Привет, ты Саша, да? — звонкий мелодичный голос и множество веснушек на переносице.
Киваю, понимая, что моя сказка закончилась так же резко и неожиданно, как и началась. Без предупреждения и нагло наплевав на мои личные желания.
— Заходи, — улыбаясь, приглашает в квартиру.