Прошла еще одна неделя. Смотришь на меня так, будто хочешь что-то сказать, но молчишь. Будто вновь хочешь коснуться, но сдерживаешься. Что за глупая ситуация? Почему нет? Если мы оба этого хотим. Почему прячешься сам и прячешь то, что чувствуешь на самом деле? А я бы и рад спрятаться от тебя, да только не могу. Не умею так. Медленно иссыхаю, как иссякающий источник. По капле. Мучительно и беспомощно. Необратимо.
Вздыхаю и приподнимаюсь. Уже начались экзамены. Испанский язык сдаю последним. Открываю список вопросов по истории и учебник. Пытаюсь сконцентрироваться на датах, но они все проплывают мимо моего сознания, даже не цепляясь за него, пока я неосознанно верчу карандаш в руках. Если так будет продолжаться и дальше, я просто завалю выпускные экзамены. Прилагаю неимоверные усилия, чтобы вникнуть в текст в учебнике. Нужно сосредоточиться.
Дни перелистываются один за другим. Подготовка. Ты. Консультация. Ты и испанский. История. Сдал. Ты. Подготовка к следующему экзамену. Алгебра и геометрия. Ты. Консультация. Ты. Экзамен. Сдал. Английский… Устал. Невыносимо. Даже не знаю от чего больше. Наше с тобой время истекает.
В одно прекрасное воскресное утро какой-то чудовищный грохот заставляет спросонок подскочить на кровати. Такое впечатление, что началась война, бомбежка, атака инопланетян и Судный день вместе. Бросаю взгляд на настенные часы. Боже, шесть утра! Сонно выглядываю в коридор почти одновременно с Ванькой из гостиной и мамой в халате из спальни. На пороге стоит широко улыбающийся бородатый и волосатый мужик в окружении кучи рюкзаков и сумок. Несколько секунд уходит на то, чтобы мозг вошел в привычный для себя режим работы.
— Папка вернулся! — радостно выкрикивает мужик и расставляет руки в стороны.
Первой от шока отходит мама и уже виснет у него на шее. Переглядываемся с Ванькой и бросаемся к ним. Он сгребает нас всех в объятья, с силой ероша мои волосы.
— Господи, Толь, что это на тебе? — отстраняется мама.
Отец проводит по бороде и довольно улыбается.
— Это? Да не знаю. Растет просто на мне.
Отпускает нас и оглядывается по сторонам.
— Так, здесь слитки золота, — отставляет одну из сумок.
— Отмывать, я так поняла? — улыбается мама.
— Именно, дорогая. А еще лучше отстирывать. Дальше. Здесь алмазы всякие. Надо бы отполировать… — металлические котелки и чашки звенят в рюкзаке.
— Бать, а нефти накачал? — усмехается Ванька.
— Извини, сынок, до нефти в этот раз не дорыли. Тем более, у тебя спортивный режим, тебе пить нельзя.
Смеемся вместе с ним. Спать уже, естественно, никто не идет. Отец вернулся на две недели раньше. Его не было полгода, и хоть он и ездит по этим своим экспедициям постоянно, мы так и не привыкли до конца и успеваем по нему соскучиться. Среднего роста, не маленьких размеров и с плотной фигурой. Каре-зеленые глаза и громкий голос. Это мой отец. Еще один большой ребенок нашей мамы. Причем это его же слова.
— Я же надеюсь, ты ЭТО сбреешь? — интересуется мама, разгребая его сумки.
— А, по-моему, я так выгляжу представительнее и серьезней, — замечает отец, глядя на себя в зеркало. — Нет?
— Ты выглядишь как Йети, — качает она головой.
— Зато не холодно, — ну да, с учетом того, что уже конец мая, то конечно не холодно.
Целое утро слушаем истории отца о его поездке, сидя на кухне. Потом рассказываем сами. Перебивая друг друга и смеясь. Он так и не сбрил бороду после ванны, выпросив у мамы отсрочку хотя бы на пару дней «переакклиматизации». Аргумент мамы о том, что если она вдруг проснется посреди ночи и увидит его рядом в темноте, то у нее случится сердечный приступ, не возымел действия. Но, зная ее, к вечеру отец будет гладко выбрит и подстрижен.
Не замечаю, как быстро пролетает время и, случайно взглянув на цифровой дисплей микроволновки, понимаю, что опаздываю к тебе на урок. Сильно опаздываю. Вскакиваю и бросаюсь в душ, пока слышу, как мама рассказывает о моих успехах в изучении испанского с замечательным репетитором, носителем языка. Это она о тебе. Знала бы мама. Или лучше не знала бы.
Времени как раз только на то, чтобы просто вымыться и спустя десять минут я уже выскакиваю из ванной в одном полотенце и скрываюсь в своей комнате. До занятия полчаса. Не успею. Или успею? Поспешно натягиваю джинсы и рубашку с коротким рукавом терракотового цвета. Тру волосы полотенцем, но они все равно влажные. А если буду сушить феном, то у меня на голове будет «одуванчик в июне». Кое-как придав им приличный вид и расчесав раз, наверное, сто, хватаю сумку и, обув кроссовки, выскакиваю из квартиры, бросив рассеянное «Пока».
В метро сбегаю по ступенькам эскалатора под неодобрительные, и даже возмущенные взгляды народа. Я не могу сегодня опоздать или не прийти, потому что сегодня наше последнее занятие. В среду я уже сдаю испанский. Последний раз увидеть тебя. Должен.