Трудности языка (СИ) полностью

— Ну, за встречу? — улыбается Арсений и отсалютировав друг другу, осушаем бокалы на низких ножках. — Рассказывай, как ты?

— Все так же, — улыбаясь, пожимаю плечами, — работаю там же, машину взял в кредит, а больше никаких глобальных изменений в жизни не произошло. Хотя нет, можешь меня поздравить, я теперь дядя.

— Серьезно? Ванька, наконец, созрел?

— Почти сразу, как я съехал, — смеюсь. — Да, Диане год в апреле был. Каждые выходные езжу к ним. Она так быстро растет. Маленькая принцесса.

— Тебе всегда нравились дети, да, Сань?

— Это ты к чему? — чуть удивленно.

— Просто, — как-то загадочно это прозвучало. — А с личной жизнью как?

— Если тебя интересует что-то серьезное, то ничего.

— Сань, уже столько лет прошло, а ты так никого к себе и не подпустил, — он слишком хорошо меня знает.

— Сень, в чем смысл? Ты вот в отличие от меня можешь и жениться, и детей заводить, только я тоже почему-то не вижу тебя сломя голову несущимся в ЗАГС. Что уж говорить обо мне?

— Твои так и не в курсе? — игнорируя мою реплику о себе, интересуется он.

— Не было причин посвящать их в эту подробность. Если бы был какой-то человек, с которым у меня получились более-менее серьезные или хотя бы просто стабильные отношения и которого я захотел бы представить семье, возможно, я сделал бы это. В данный момент не считаю это такой уж острой необходимостью. Всем спокойней и так. Лучше расскажи, ты навсегда вернулся?

— Да, — кивает, — ты знал, что моя мать вышла замуж?

— Нет, — ошарашено мотаю головой.

— И я не знал. И Соня. Ну, Соня-то понятно, она из своего лицея вообще не вылезает. Сань, ей уже четырнадцать лет, а она все это время живет, как в колонии или еще хуже интернате. Изолировано от мира. Мать же даже не забирала ее на каникулы, пока меня не было. Я вообще не уверен, что они виделись за все эти два года. И ты еще спрашиваешь, почему я не стремлюсь в ЗАГС? Поверь, моя мать прочно отбила у меня такое желание. Я видел, какая она может быть, когда пыталась очаровать очередного мужика, а потом видел то, что не хочется даже вспоминать. Если все женщины такие, я предпочитаю ограничиваться первой стадией отношений.

— Но нельзя же всех равнять под одну…

— Я знаю, — перебивает меня, — но вряд ли когда-нибудь изменю свое отношение к этому.

Да, чувствую, что наш спор с Иришей, все-таки выиграю я.

— Ты решил забрать Соню?

— Да. Но не сразу. Сначала нужно разобраться с работой. Хочу открыть свою клинику.

— Сенька, это замечательная новость! — хлопаю его по плечу.

Арсений закончил медицинский по специальности стоматология. Одно из пяти бесплатных мест на потоке все-таки досталось ему. Помню, как мы тогда от радости напились с ним. А еще очень хорошо помню реакцию его матери. Слегка безразличное: «Надо же. Я думала туда не берут кого попало». Арсений не показал, как его задели слова матери, но я знал, что сильно. Она даже его успехам порадоваться не могла, как все нормальные матери. Хотя, о чем речь, она никогда и не относилась к их числу.

Когда стало известно, что мы оба поступили (я все-таки на свой факультет туризма и гостиничного бизнеса) мои устроили праздник и для меня, и для Арсения. Потом была студенческая жизнь. Сеня учился на год дольше меня, шесть лет. Затем у него была двухгодичная интернатура, а потом ему кто-то помог, и удалось улететь в Штаты. Все, что у Сени в жизни получилось — исключительно его личная заслуга.

Дальше вечер потек в ностальгирующих воспоминаниях. И чем меньше коньяка оставалось в бутылке, тем больше воспоминаний всплывало из памяти. Слишком много. Даже чересчур. Пока не всплыло одно, абсолютно лишнее. Давно похороненное в подсознании. Ты.

Вчера мы с Арсением засиделись допоздна, не ограничившись одной бутылкой коньяка, и я абсолютно забыл о своем обещании позвонить Ирише или хотя бы кинуть смс о том, где мы находимся. И судя по ее узко прищуренным глазам целое утро, очень зря.

— Ну, Ириш…

— Я с тобой не разговариваю.

Уже заметил.

— Только по-русски или на всех остальных языках тоже? — изобразив самую виноватую улыбку, на которую только способен.

— Могу на языке жестов объяснить, что я о тебе думаю, хочешь? — злюка.

— Прошу прощения, можно сдать ключ? — от нашей негромкой перепалки нас вежливо отвлекает высокий худощавый мужчина на чистом английском.