Арсений заталкивает очередную порцию тушеной картошки Софии в рот, пока она ковыряется в тарелке своей ложечкой.
— Гулял?
— У репетитора был.
— Сонь, жуй, а не прячь за щеки, как хомяк на зиму, — не выдерживает он и вновь поворачивается ко мне. — У репетитора?
— Да. По испанскому…
— И как?
— Что как?
— Репетитор. Нормальная или бабка какая?
На миг вновь вижу распахивающуюся дверь и тебя на пороге.
— Сань?
— Нормальный… ная, — поправляюсь, очнувшись от своих мыслей. К чему эти подробности. — Нормальная. Не бабка точно.
Мой друг тут же теряет интерес к этой теме и заводит разговор о своей матери, периодически закрывая ладонями уши сестре в моменты особо эмоционального повествования. Ему просто нужно выговориться и я единственный, с кем он может это сделать. Мы живем в одном дворе и знаем друг друга еще с песочницы, хотя и учимся в разных школах. Был период, когда мы практически не общались, но два года назад случайно столкнулись во дворе, когда он гулял с Софией в коляске и разговорились. Теперь даже странно, что этого не произошло раньше.
Сеня не похож на ботаника, но занимается как проклятый, потому что хочет стать медалистом, чтобы иметь возможность поступить на бесплатное место. Зная его ситуацию в семье, понимаю, что другого выхода получить высшее образование, у него просто нет. Мать не будет за него платить, да и не чем там особенно. Наблюдаю, как Арсений кормит сестру, и невольно улыбаюсь. Смуглый даже зимой, черные кучерявые волосы, темно-карие, почти черные глаза, немного квадратный подбородок и узкий, чуть вздернутый нос. Не знаю, кто его отец (как впрочем, и сам Сеня), но, очевидно, что-то восточное в нем точно есть.
— Если хочешь, можете остаться у меня переночевать. Я все равно сегодня один.
Сеня поднимает на меня взгляд.
— Спасибо…даже не знаю. Сонь, останемся?
София кивает, отчего ее белокурые волнистые пряди слегка подпрыгивают, и бросает на меня кокетливый взгляд своих серых глаз.
— Слушай, тебе за ней глаз да глаз нужен, — Сеня смеется вместе со мной.
— Сам знаю.
— Только у меня один вопрос, — уже улыбаясь, смотрю на друга.
— Какой?
— Как у тебя с испанским?
You look so fine
I want to break your heart
And give you mine
You're taking me over
It's so insane
You've got me tethered and chained
I hear your name
And I'm falling over…[2]
Garbage — You Look So Fine
«Любовь не знает постепенности. Еще накануне мир был исполнен смысла и без его присутствия. А теперь мне необходимо, чтобы он стоял рядом — иначе истинное сияние каждой вещи сокрыто от меня»
Пауло Коэльо
С испанским у моего друга оказалось еще хуже чем у меня, то есть никак, и делать домашнее задание я вынужден сам. Усевшись по-турецки на пол за журнальным столиком в гостиной, пытаюсь составить диалог, заданный тобой, но постоянно отвлекаюсь на воспоминания о нашем сегодняшнем занятии. Арсений лежит на разложенном диване и флегматично переключает каналы, Соня уже спит рядом с ним, уткнувшись носом в подушку и пододвинувшись к старшему брату.
«¡Hola! Alejandro?
Sí…
Soy Vicente»
Отголоски нашего знакомства эхом звучат в мыслях. Бездумно черчу ручкой какие-то знаки на полях, которые не имеют ничего общего с теми несколькими фразами, которые я записал. Но этого, конечно, не достаточно. Интересно, если я не выполню твое задание, ты будешь ругать меня? Или выгонишь с занятия? Или…
— Сань!
Немного резко вскидываю голову, будто меня застали на чем-то преступном. На мыслях о тебе. К счастью, люди не умеют читать мысли друг друга. Или к сожалению…
— Ты куда уплыл?
— Ничего в голову просто не идет, — беру в руки учебник и невидящим взглядом утыкаюсь между строк. Не читаю и не понимаю. Просто смотрю, пытаясь сосредоточиться. Но получается плохо.
Что-то неприятным осадком лежит на душе, и я не могу понять что именно. Прокручиваю в мыслях события сегодняшнего дня, и когда откуда-то всплывает диалог с мамой, чувствую этот особый внутренний дискомфорт. Она договаривалась не с тобой, и моим репетитором должен был быть не ты. Не имею ни малейшего понятия, как все получилось так, как получилось, но от одной мысли, что это ошибка и завтра ты откажешься от наших занятий, все внутри сводит болезненным ощущением.
Жужжание Сениного телефона отвлекает меня. Он внимательно смотрит на дисплей. Вижу, что не горит желанием отвечать на звонок. Откладывает телефон в сторону и натыкается на мой взгляд.
— Не возьмешь? — недоуменно смотрю на него.
— Девушка, — замечает со всей присущей ему непосредственностью, пожимая плечами.
— Лена? — хмыкаю.
— Юля.
— Это та, что была после Лены?
— Нет, это та, что была после Наташи, которая была после Лены.
Очевидно, гены все-таки опасная вещь. Смеюсь, качая головой.
— Что?