Трудности языка (СИ) полностью

— Но ты, конечно же, нашел себе более сговорчивый план на вечер? — пытаясь не засмеяться.

— Ты ржешь там, да? Ну нет, я ее все равно уложу. Это вопрос принципа.

Да, мы принципиальные. Ему и, правда, удавалось добиться своего при минимальных затратах сил. И так было всегда. А тут вдруг неожиданный облом.

— А она что-нибудь говорила? — осторожно.

— О чем? — чувствую, я оказался меж двух огней.

— Ну… вообще.

— Сказала, что ты потрясающе романтичный.

— Ага! — что означает этот победный клич, мне поинтересоваться не удается, потому что я замечаю, как за стойкой по телефону говорит Ириша и как ее лицо принимает убийственное выражение.

— Сень, я перезвоню.

Когда возвращаюсь к стойке, слышу конец фразы.

— …что, мать вашу, значит «нужно перекрыть воду»? У нас здесь больше ста человек, между прочим, живет! Будете сами ходить по номерам и изображать из себя душ! А еще кухня! — Возмущенно тыкает трубку мне.

— Старший администратор Александр Дубровский.

Мне любезно сообщают, что в подвале прорвало трубу и сейчас не детский такой напор хлыщет, затопляя этот самый подвал. Твою налево! Почему все всегда происходит именно в понедельник? Выясняю сколько времени потребуется на починку, и даю добро на перекрытие воды на час. Но естественно, эта процедура затягивается на пол дня и, оставив Иришу за стойкой, получаю просто таки неземное в своей изысканности садомазохистское удовольствие, целый день бегая туда-сюда и по очереди объясняя спокойно Одувану по телефону, что все под контролем, вежливо постояльцам, что это временно и скоро вода появится и только с нашими сантехниками не стесняюсь в выражениях. Хотя они откровенно имели меня в виду и словарный запас у них явно богаче моего.

Под конец дня им все-таки удается победить огонь и медные трубы и они, наконец, открывают воду. Как зомби собираюсь домой после прихода ночного администратора Ромки. Когда захожу в свою квартиру, автоматически включаю стиральную машину с рубашкой, принимаю душ и валюсь спать. Закрываю глаза, а когда через секунду открываю их, уже утро. Боже и сегодня только вторник.

Ира приходит на час раньше меня, чтобы сменить Романа, но выглядит всегда почему-то отвратительно выспавшейся.

— Доброе утро!

— Доброе, — открываю журнал и пробегаю взглядом записи, смотрю на часы.

— Ты в курсе, что семьдесят седьмой номер оставил просьбу, чтобы его разбудили? Через минуту, — поворачиваюсь к ней.

— А туфли он в коридор не выставил, чтобы я ему их начистила? — едко.

— Про туфли не знаю, а вот… Кстати, у нас же вроде этот номер был не заселен.

— Вчера сняли бронь.

— Понятно. Иди буди и будь вежливой.

В наш диалог вклинивается звонок телефона, и Ира поспешно хватает трубку.

— Гостиница «Атташе». Администратор Ирина Костенко, — корчит мне рожицу и показывает на циферблат наручных часов. Боже, дай мне силы!

Поднимаюсь на нужный этаж и иду по коридору к семьдесят седьмому. Придаю своему лицу радостно-вежливо-учтивое выражение и стучу в дверь. Тишина. Стучу громче. О, слышится какое-то шевеление возле двери, и когда я уже в третий раз заношу руку для того, чтобы постучать, входная дверь вдруг распахивается.

Кажется, я попал в зазеркалье, потому что весь окружающий мир вдруг внезапно рассыпается вокруг меня на части, а я проваливаюсь в бездонную дыру, возвращаясь на десять лет назад, когда точно так же стоял перед распахнутой дверью, лишившись дара речи под нефритовым взглядом глаз.

Твоих глаз.

¡Joder!

Прошла всего одна секунда, а мне кажется, что я уже успел прожить целую жизнь. Дельгадо. Фамилия, указанная в регистрационном журнале. Твоя фамилия. Которую я узнаю спустя десять лет. Шок, парализовавший тело, вдруг превращается в мощный выброс адреналина, и я чувствую, как на миг остановившееся сердце пускается в сумасшедший ритм. Ты вернул мой подарок. Не успеваю делать вдохи. В голове муть от недостатка кислорода. Меня начинает трясти. Сказать. Я должен что-то сказать. Зачем я пришел? Ах, да.