Грейнджер? – он говорил тихо и приглушенно. - Что? – она уже не понимала, где находится и что происходит. - Только попробуй меня остановить, - он прошептал это предупреждение, почти касаясь её губ.
========== Ты ==========
Гермиона неслась в свой кабинет, чтобы схватить план проекта и побыстрее отнести его Кингсли на проверку.
Этот день был отвратительным, как и весь последний месяц. А если быть ещё точнее, то как предыдущие восемь месяцев.
Началось всё с расставания с Роном. Это был худший и самый позорный в её жизни день. День рождения, на секундочку.
Всё было просто замечательно, но Уизли не был бы собой, если бы не испортил это событие. Гермиону повысили, и уже тогда было подозрение, что эта радостная, для неё, новость повлияет на их отношения. И, к сожалению, всё так и случилось. Получилось даже хуже, чем можно представить.
Грейнджер хотела отпраздновать такое событие в свой день рождения, в кругу семьи. И всё так и началось, кроме одного маленького предупреждения. Рон себя плохо чувствовал всю неделю перед праздником, и это выглядело подозрительно. Но, как оказалось, её фантазия была не способна придумать такое, до чего додумался Рональд Уизли.
Чтоб его.
Это был понедельник, обычный рабочий день, как она думала. Гермиона ждала с нетерпением, когда она сможет покинуть Министерство и оказаться в кругу друзей и семейства Уизли. Был законный обед, когда она вышла из своего нового кабинета и направилась в буфет для сотрудников.
Грейнджер уже подходила к лифту, чтобы спуститься на этаж ниже, как её имя крикнули на весь этаж. Это был голос Рона. Взволнованный голос Рона.
Она обернулась и увидела, что тот стоит с огромным букетом хризантем и в своей самой парадной мантии с довольным видом.
Рон имел удивительный слух. Ведь, когда Гермиона ему говорила, какие у неё любимые цветы, какие ей нравятся украшения или где бы она хотела побывать, он всегда кивал и якобы запоминал. Но потом выяснялось, что она разговаривает сама с собой и Уизли был увлечен новой моделью метлы в журнале о квиддиче или стейком в его тарелке.
Вот и сейчас он стоял, держа в руке цветы, на которые у неё аллергия с детства.
Ей нравились розы нежно-розового оттенка. Розы, потому что это единственные цветы, из-за которых она не чихала. Остальные хоть немного, но щекотали её нос. Рон, к сожалению, этого не запомнил.
Это заставило разозлиться и расстроиться.
Гермиона давно видела, что их отношения складываются как-то не так. Не как у нормальных людей. Всё было пресно и скучно. Даже секс в их личной жизни был редким гостем. Она не то что жаловалась, ей хватало, наверное, но, слыша разговоры других девушек, она понимала, что с ними не всё в порядке.
Поэтому, пока люди не стали массово оборачиваться и тыкать в них пальцами, Гермиона решила увести Рона в свой кабинет и поговорить. Об обеде можно теперь и не мечтать.
- Привет, Рон, а что ты здесь делаешь? – голос был усталый и разочарованный.
Это ей самой бросилось в глаза.
- Привет, милая, - он, казалось, ничего не заметил и стоял с таким же довольным видом. – Я принес тебе цветы в честь твоего дня рождения и хотел поздравить тебя при твоих коллегах.
Грейнджер с трудом сдержала в себе стон недовольства и едва не закатила глаза от этой приторной речи, что не была похожа на обычный лексикон Уизли. Он точно репетировал.
Она ненавидела показуху, и он это знал.
- Рон, пойдём в мой кабинет и там поговорим, ладно? – видит Мерлин, этот день становился всё хуже и хуже с каждой минутой.
- Милая, подожди. Я хочу сделать всё красиво, - Рон приторно улыбнулся, явно играя на публику, что начала собираться вокруг них.
У Гермионы были подозрения, что он хочет сделать, и она молилась, чтобы это оказалось не тем, о чём она подумала.
Уизли проникновенно посмотрел ей в глаза и всем видом демонстрировал свою влюблённость. Это вызывало тошноту и отвращение. Такая показательность и неискренность. Грейнджер терпеть не могла, когда на чьи-то чувства смотрят под лупой и обсасывают каждую мелочь. Личная жизнь должна такой и оставаться, на то она и личная.
Но Рон никогда её не слушал, как позже выяснилось.
Только идиот бы не понял, что сейчас должно произойти.
Рыжий отдал ей букет в руки, который она нехотя приняла, и опустился на одно колено.
За её спиной кто-то умилительно застонал.
А у Гермионы поднималась волна бешенства и обиды в груди. Почему нельзя было сделать это дома, наедине? Зачем всё это представление?
- Гермиона, свет моих очей, - Рон улыбнулся и достал из внутреннего кармана мантии квадратную коробочку. – Я люблю тебя больше жизни, больше, чем весь этот мир может вместить в меня. Ты ангел, который спустился с небес для меня, и ты направляешь свой свет, освещая меня. Прошу, делай это на протяжении всей нашей жизни. Стань моей женой.
Рон открыл коробку, и там лежало кольцо с красным рубином посередине. Это стало последней каплей. Она терпеть не могла огромные, безвкусные камни на кольцах. Она об этом говорила.
Гермиону расстроили не цветы, не кольцо, а полное отсутствие искренности и попытки запомнить о ней какие-то мелочи.
Толпа сотрудников собралась возле них, окружив. Все ждали её ответа, а она хотела провалиться сквозь землю.
