— Ну вот, видите, мы уже оказались родственниками. По мусульманскому шежре татары родились от старшей, а казахи — от младшей жены нашего единого предка. Поэтому казахи татарам приходятся младшими братьями. И во время торжеств и праздников, как старшим, независимо от возраста, подают голову барана, — шутливо сказал Жорабек, отвлекая Мусина от неприятных воспоминаний.
— О, аксакал, я рад, что вы нашли потерянного брата. Но должен вам сказать, что в этом доме обрели и сестру. Зинаида Галеевна тоже татарка, — вставил Молдабай.
Все засмеялись.
Аксакал, прищурив глаза, с отеческой улыбкой обвел всех взглядом:
— Вот и хорошо, что следы усталости и забот покинули ваши лица. Смех — самый искусный врач, он исцеляет от всех недугов, позволяет забыть на время о горестях и печалях.
Так, обмениваясь словами обычного застольного ритуала, все больше сближаясь, перейдя на дружеский тон, сидели они довольно долго.
Но Мусин видел, что старик ждет серьезного разговора, и обратился к Молдабаю:
— Молдеке, ты больше молчишь, чем говоришь. Молча любой может показаться умным. Ум виден, когда человек говорит. Ты нас пригласил в гости. Скажи, чем мы обязаны такой чести?
Молдабай, немного подумав, заговорил:
— Вы много говорили о традициях и обычаях. У казахов есть поговорка: «Умный мальчик меньше говорит, больше слушает и делает для себя выводы». Я не мальчик, но моложе вас обоих. Поэтому считал, что мне бы следовало больше слушать вас, чем говорить.
Мусин понял, что Молдабай предлагает ему самому поговорить с аксакалом на интересующую их тему, и обратился к старику:
— Вы, ата, наверное, слышали, что в Каракумской пустыне действует банда. Мы принимаем меры по ее ликвидации. Но там есть люди, которые попали туда по заблуждению. Их надо спасать. Мы бы хотели, чтобы они поняли свое положение и вернулись домой, чтобы жить так, как живут все честные люди. Зачем им разделять участь бандитов?
Лицо аксакала посуровело, горькие морщины пролегли через лоб.
— Ну, что ж, надо попробовать вернуть заблудших овец в стадо. Я слишком стар, вряд ли сумею поехать к ним для переговоров. А что, если мы пошлем к ним людей с письмом? Не знаю, как другие, но мои соплеменники, видимо, послушают меня и вернутся. Не сомневаюсь, что их уход заставит задуматься и других.
— Амиржан Семенович, как вы относитесь к этому? — спросил Молдабай.
— Я согласен с аксакалом. Он знает своих соплеменников лучше, чем мы. Ему и решать!
— Тогда будем считать, что мы договорились.
Они долго сидели, обдумывая содержание письма, перебрали несколько вариантов. Наконец письмо было готово.
Амиржан Семенович обратился к Жорабеку:
— А что это за люди, с которыми вы хотите передать письмо? Можно ли на них положиться?
— Они не подведут! — убежденно ответил аксакал.
— Понимаете, аксакал, — осторожно, чтобы не обидеть его недоверием, сказал Молдабай, — это очень рискованное мероприятие. От бандитов можно ожидать всего. Ваши люди при малейшей оплошности могут стать жертвами. Давайте встретимся с ними и поговорим. Мы их проинструктируем.
— Это правильно. Кроме того, они будут чувствовать, какая большая ответственность лежит на них, — согласился Жорабек.
Прощаясь, аксакал сказал:
— В народе говорят: «Представитель власти испытывается справедливостью, джигит испытывается на поле сражения, аксакал — мудростью мысли, простой человек — порядочностью и благородством». Мы достаточно испытали друг друга. По сравнению со мной вы еще очень молоды, и должен по-отечески сказать: я очень доволен — вы отвечаете всем пяти требованиям!
Встречу с людьми Жорабека было решено устроить у него в доме. Ранним утром Молдабай вместе с аксакалом вновь отправились в путь.
Молдабай встретился с Тажимуратом и Саламатом — людьми, рекомендованными Жорабеком. Это были фронтовики — люди серьезные, честные. Они поняли всю важность задания, проявили готовность его выполнить и на другой же день отправились в путь.
Теперь Молдабай с волнением думал о встрече с Даригой.
По данным, которыми он располагал, все было за эту встречу. Но как отнесется к их предложениям родная сестра двух активных участников банды? Надо ли идти на риск, вступая с ней в контакт? Если она предупредит братьев, может провалиться задуманная операция. Молдабай нервничал, сознавая ответственность. Интуиция оперативника подсказывала ему, что все-таки этот шаг необходим.
Зайдя к заместителю наркома, Ермеков коротко доложил:
— Задание выполнил. Инструктаж с людьми, рекомендованными аксакалом, провел. Они уже уехал в Каракумы. После этого был в Кармакчинском районе, готовлю встречу с Даригой.
Мусин прервал доклад Ермекова:
— Все эти дни я размышлял об этом. Стоит ли нам рисковать, вступая в контакт с сестрой чуть ли не главарей банды? Вы понимаете, как бы там ни было, а родные братья ей дороже нас с вами. Я проанализировал все материалы дела и пришел к выводу, что будет лучше, если мы обойдемся без ее помощи. В наших делах допускается оперативный риск, но на сей раз это слишком дорого может нам обойтись.
Ермеков был готов к возражениям:
