Редко в те тяжелые, грозные годы вот так, просто, собирались люди за общим столом. Дариге понравился «жених» Зулхии, да и Молдабай простым, задушевным разговором сумел преодолеть барьер замкнутости девушки. Беседуя и шутя, сидели долго. Никто не чувствовал стесненности, Амиржан Семенович и Ермеков за шутками и разговорами пристально наблюдали за каждым движением и словом Дариги, изучая ее.
Дарига повеселела, была остроумна, но в больших глазах ее затаилась печаль. Что-то подкупало в этой простой и открытой девушке. Амиржан Семенович подал условный знак, и Зулхия откровенно заговорила с Даригой:
— Мы с тобой подруги. Наши отношения всегда были искренними. За моим дастарханом ты сидишь с людьми, которые смогут помочь тебе. Расскажи им все, что тебе известно о братьях, и посоветуйся с ними.
Дарига медленно встала, прошла к окну и вдруг тихо заплакала. Молдабай подошел к девушке:
— Я знаю: вы сильный и мужественный человек. Возьмите себя в руки.
— Правильно говорит Молдекен, — добавила Зулхия. — Что ты раскисла? Я тебя никогда такой не знала. В конце концов ты не несешь за них ответственность.
— Разве в ответственности дело? — подняла Дарига заплаканное лицо, — Ведь они родные мне. Как бы ты восприняла весть о гибели брата или сестры?.. Вы работники НКВД?
— Да, — ответил Амиржан Семенович.
— Вот вы говорите, что я не виновата ни в чем, братья — сами по себе, я сама по себе. А вот недавно я была в гостях. Все было нормально до тех пор, пока люди не узнали, что я сестра Керейбая и Рустема. А один из сидящих, оказавшийся работником НКВД, встал и ушел. При этом он заявил, что с бандитами в компании не бывает. Я училась и воспитывалась в советской школе и, может быть, не менее предана советской власти, чем он. Но этот человек нанес мне оскорбление, которое трудно забыть. Моя совесть чиста.
Дарига гордо и независимо посмотрела на всех присутствующих.
Амиржан Семенович улыбнулся, подбадривающе посмотрел на девушку:
— Вот сейчас вы похожи на ту Даригу, которую я видел вначале. Если я правильно понял, вас мучает то, что, видя гибель братьев, вы ничем не можете им помочь. Выслушайте меня внимательно, не торопитесь с ответом. Наша встреча здесь не случайна. Ваши братья являются участниками банды. Мы ищем пути ее ликвидации. Вы поможете нам?
— Я готова оказать вам любую помощь, но я слабая женщина, — растерянно улыбнулась Дарига. — Разве я могу что-нибудь сделать?
— Вы сможете, и многое, если проявите готовность, — мягко, но настойчиво убеждал девушку Молдабай. — Ваши братья, безусловно, должны нести ответственность. Но многое изменит их добровольная сдача. И самое главное — это поможет избежать кровопролития.
— Что я должна сделать? — с готовностью ответила Дарига.
— Связаться с ними, посоветовать, чтобы они явились с повинной.
— Оба брата временами бывают у моей матери… Я и сама собиралась поговорить с ними, но их почти невозможно увидеть. И послушают ли они меня, не знаю.
— Не скрывайте, что мы вызывали вас, что это — наше обращение к их разуму.
— Скажите, как и куда они должны прийти, если согласятся со мной?
— Обычно с повинной приходят к органам власти, но мы можем поговорить с ними в любом месте. Я готов их принять даже в своей квартире, — твердо проговорил Молдабай. — Мою супругу зовут Зинаида Галеевна. Независимо от того, буду я дома или нет, пусть скажут: «Зинаида Галеевна, мы из Кармакчи, приехали по просьбе Молдабая». Это будет паролем. Я живу по улице Ленина, дом номер 63.
Тажимурат и Саламат выехали из поселка глубокой ночью, взяв курс на Мынбулак. По данным Молдабая ближе этой местности банда не могла находиться из-за отсутствия удобного укрытия.
Местность Мынбулак соответствует своему названию. Это бывшее морское дно с множеством невысоких возвышенностей, заросших тальником, откуда берут свое начале маленькие родники. Здесь все усыпано мелкой галькой, которой лошадь утопает почти по колено.
Позади остались безжизненные такыры, песчаные пригорки и впадины. Подъехав под вечер к южной оконечности Мынбулака, джигиты на одной из возвышенностей недалеко от берега озерка остановились на ночлег. Поднялись рано утром, оседлали лошадей, Тажимурат обратился к Саламату:
— Салеке, едем уже несколько дней, но не встретилось нам ни души. Правильны ли расчеты Молдабая? Банда, возможно, где-то здесь, а Мынбулак большой, придется осмотреть его весь. Нам надо быть готовыми ко всему.
— Если надо, умру, — запальчиво ответил Саламат, — но за собой на тот свет отправлю нескольких дикарей, уж это я тебе обещаю…
— Не забывай: нас посылали не воевать, а склонить бандитов к добровольной явке. Задание надо выполнить терпеливо и разумно. Храбрость — хорошее качество, но ей должен сопутствовать разум.
Еще два дня подряд они ездили по мынбулакскому дну, осматривая каждую впадину. На третий день они въехали в местность Донь. Не обнаружив никого, хотели уже повернуть обратно, но в это время неожиданно услыхали окрики: «Остановитесь!», «Стойте!», «Не шевелитесь!» Два вооруженных всадника, выехавших из-за укрытия, взяли их под прицел своих карабинов:
