Умение войск приспособиться к условиям местности, активный маневр в обороне, широкое применение различных инженерных сооружений и заграждений, искусство маскировки были сильной стороной японцев в обороне. Вместе с тем в противотанковом отношении японская оборона была слабой и примитивной, основная тяжесть борьбы с танками возлагалась на группы истребителей танков, т. е. на пехоту. Опыта отражения крупных танковых атак до августа 1945 г. японская армия не имела. По штату японская пехотная дивизия имела всего 18 37-миллиметровых противотанковых пушек, к тому же не приспособленных к ведению огня прямой наводкой. В линейных подразделениях не хватало ручных противотанковых гранат, при этом боевая эффективность последних вследствие малой массы заряда взрывчатых веществ была низкой. В итоге в полосе 1-го Дальневосточного фронта были отмечены неоднократные случаи, когда японские роты и батальоны атаковали советские танки в штыки, пытаясь взять их на абордаж, и несли при этом чудовищные потери. Техника минирования в японской армии была очень отсталой. Количество активных полевых и противотанковых артиллерийских средств было явно недостаточным, низкой была насыщенность войск противовоздушными огневыми средствами. Японские войска были весьма уязвимы с воздуха, особенно при длительном массированном воздействии авиации противника.
Генералитет и офицерский корпус японской армии традиционно были приучены к некоторому схематизму и шаблонности в действиях: сильно было стремление во что бы то ни стало выполнить заблаговременно разработанный план боя или операции, не считаясь с изменением обстановки, «выехать» на беспрекословном повиновении солдат и офицеров, на их готовности умереть за родину и императора. На практике это вело к большим и зачастую напрасным потерям. В дни поражений в 1943–1945 гг. Ставка требовала от войск драться до последнего солдата, хотя в этом нередко не было тактической и оперативной надобности, наоборот, в свете этой необходимости целесообразным был бы именно своевременный отход, нежели оборона без конкретных задач и перспектив.
Стратегическая оборонительная операция в Маньчжурии стала крупнейшей оборонительной операцией японских войск в «Войне за Великую Восточную Азию» 1931–1945 гг. Методами, с помощью которых японское командование надеялось добиться успеха в оборонительных действиях в Маньчжурии, являлись сдерживающие действия войск прикрытия на линии государственной границы с целью измотать наступавшие советские войска и вынудить их к разновременному выходу на Маньчжурскую равнину, последующее отражение наступления советских войск на заблаговременно подготовленном рубеже в глубине Маньчжурии с нанесением сильных контрударов и разгромом советских войск по частям, по мере их подхода, и, наконец, переход в контрнаступление с целью окончательного разгрома советских войск и захвата Владивостока, Хабаровска, Благовещенска и Петропавловска-Камчатского. Привыкнув в своих войнах иметь дело с противником, неустойчивым в обороне и чересчур робким и методичным в наступлении, японские полководцы, по сути, игнорировали опыт сражений 1939–1945 гг. в Европе. «Неожиданно быстрое», по словам японских военных писателей, падение Берлина и полный разгром «великого западного союзника» в 1945 г. обескуражили, но не насторожили японских полководцев. Неудивительно, что стремительный удар советских и монгольских войск, упредивших противника в развёртывании, по сходящимся направлениям в центр Маньчжурии сорвал оперативный план японского командования.
Японское командование допустило грубый просчёт относительно сроков готовности Советского Союза к открытию военных действий на Дальнем Востоке, который проистекал из недооценки японцами экономических возможностей советского государства. Японцы также не учли, что созданная за годы предвоенных пятилеток военно-экономическая база Дальнего Востока, которой попросту не существовало в 1904–1905 гг., позволила до необходимого минимума сократить переброски материальных средств из Европейской части СССР. Не было принято в расчёт также повышение пропускной способности советских железных дорог. Японские генералы полагали, что советские войска не смогут успешно действовать на малоосвоенном горном театре в связи с начинающимся в конце лета в Маньчжурии и Приморье периодом сильных дождей. Горы вообще считались непроходимыми для танков. На основании всех этих предположений японское командование пришло к выводу, что Советский Союз вступит в войну против Японии не ранее начала осени 1945 – весны 1946 г.
