— А, вздор! Позволь, я расскажу тебе, как все произошло. Это было семь лет назад. Она прожужжала мне все уши в течение недели, что хочет посмотреть бокс. Я обегал все, но ничего уже нельзя было сделать: билеты были проданы. Наконец на черном рынке я купил два билета по двенадцать тысяч франков за место. И что же? Когда я, лучезарно улыбаясь, принес ей билеты, она заявила, что, собственно говоря, бокс — это не так уж важно. Мы можем посмотреть его как-нибудь в другой раз. Она получила приглашение на выставку мехов, где разыгрываются призы...
— Ты, разумеется, был убит!
— Убит? Я был зол, как сто чертей, и перед зеркалом стал демонстрировать ей, как Цердан работает своей левой, при этом с туалетного столика уронил стеклянную вазу. Она влепила мне оплеуху и стала кричать, что я ничего не понимаю в женской душе, что ни одна женщина в мире не пропустит выставку, где разыгрывается приз.
От радости я засвистел.
— Превосходно, дружище! То, что сказала тебе Нина, правдивее самой природы. По каким дням на таких выставках разыгрывают призы?
— Каждую субботу. Но это было давно, и я не знаю, как теперь... Один момент, я быстро позвоню нашему секретарю, уж она-т® наверняка в курсе дела.
Он вскочил и исчез.
— Все в порядке,— заявил он, вернувшись.— Я сразу же возьмусь за это. Позвони мне в пять часов в бюро.
— Купи пару лотерейных билетов, Джойс, приложи их к приглашению и пошли все по почте Элиан Лендри.
Джойс соскользнул с табурета. Как обычно, он прихватил мои сигареты и оставил мне свой неоплаченный счет.
Я подошел к телефону, плотнее прикрыл дверь кабины и позвонил. К телефону подошел инспектор Гастон, и я разыграл маленькую сценку.
— Это мсье Томас из бюро «Томас и К0»,— сказал я.— Господин инспектор, речь идет о довольно неприятном событии. Один из лучших моих клиентов, господин Лендри, присылает мне ежедневно большую сумму- для ставок на скачках. Только что я получил от него деньги и случайно заметил, что все. три банкноты имеют номера, опубликованные в газетах в связи с делом Бервиля. Не могу вам этого не сообщить, но убедительно прошу в интересах моего бизнеса сделать вид, что эту информацию вы от меня не получали. Вы поняли меня?
Гастон заверил, что он все понял и что я могу положиться на него. Я продолжал:
— Прошу вас прийти, чтобы лично удостовериться в этом. И прошу вас, если я начну протестовать против сообщенных мною фактов, не придавать этому значения. Это необходимо для моих клиентов. Итак, господин инспектор, прошу вас, ни одного слова о моем звонке! Наш адрес: рю Лафйтт, 22. Жду вас, до свидания!
Я повесил трубку.
На обратном пути я проходил мимо открытой двери кухни ресторана. Повар в белом колпаке беседовал по-итальянски с посудомойкой. Я спросил его, знает ли он, как приготовить венецианский пудинг?
— Си, си, синьор,— крикнул он и поцеловал_ свои пальцы, показывая, что это тонкое и деликатное блюдо.
Он начал длинно и подробно объяснять способ его приготовления и его соблазнительный состав. Теперь я понял, почему доктор Сараулт был в таком восторге от этого блюда. Я поблагодарил итальянца, сунул ему пачку сигарет и отправился в путь.
Придя домой, я улегся на кушетку и стал вновь обдумывать весь ход событий, чтобы лишний раз убедиться в том, что все идет правильно.
В пять часов я встал и позвонил инспектору Гастону.
— У телефона ваш друг Фолдекс,— начал я.— Думаю, сегодня вечером вы сможете доложить своему начальству, что дело закончено, господин инспектор. Приходите в десять часов на рю Скриб, 5. На втором этаже перед квартирой мадемуазель Лендри я буду вас ожидать. Это для того, чтобы доказать вам, что не я убийца Бервиля. Большего я пока вам сказать не могу. .
Гастон источал мед. Он сообщил, что приказ о моем аресте аннулирован, и хотел узнать, имеет ли эта женщина отношение к некому Александру Лендри.
— Конечно, это его сестра,— ответил я.— Вижу, вы уже напали на правильный след. Приводите с собой кого-нибудь, кто смог бы открыть замок входной двери. .И кроме того, будет необходим магнитофон.
Гастон заверил, что все будет выполнено.
— Превосходно! Будьте точны, господин инспектор! И пожалуйста, никакой информации, чтобы птичка не выпорхнула.
Он пообещал, и мы расстались, довольные друг другом.
Сразу же после него я позвонил Джойсу. Он уже отослал приглашение и, кроме того, сообщил, что прибыли телеграммы из Чикаго и Касабланки.
Через четверть часа я уже держал их в руках. В них содержалось как раз то, что я и ожидал.
Ночь была очень темной и дождливой. На башне Тринитэ часы пробили десять. Я открыл дверь дома и начал подниматься по лестнице. Все уже собрались. Джойс сидел на последней ступеньке лестничной площадки, перекинув через плечо два фотоаппарата.
— Вот и он! — воскликнул Джойс, обращаясь к двум мужчинам в штатском, которые стояли поодаль, покуривая. Тот, что был поменьше ростом, подошел ко мне и назвал свое имя — инспектор Гастон. Он же представил мне своего коллегу.
