— В сферолете — в первый раз. Хотя нет, вру, второй, но там не в полете.
— У меня ничего экстремальнее туалета в кафетерии не было.
Тут же я вспомнил, что было еще и Ийю — в полном народа зале, на подоконнике. Но озвучивать, конечно, не стал.
— Жерло вулкана… над лавой. Ну, на орбите планеты, конечно — думаю, это обязательная программа. Вмороженными в ледник. На глубине в пятнадцать километров…
— Это где такая глубина? На земле, кажется, было максимум десять.
— Гмон-ян… Так, мы не туда летим, передашь управление? Красивый, кстати, самолет, потом поделишься
Я остановил алгоритм — на несколько секунд нас тряхнуло и повело вниз, но вскоре мы снова легли на воздушные потоки и начали снижаться, плавно поворачивая в сторону.
В темноте показался берег — яркий маяк на берегу, отдельные огоньки зданий, тоже достаточно яркая полоса аэропорта. Мы вполне предсказуемо прошли мимо него и потянулись влево — мимо густых лесов, подёрнутых туманов. Под нами вилась тонкая дорога с редкими фонарями, она поднималась всё выше и выше и закончилась на большом плоскогорье. Мы миновали несколько массивных линий обороны с крупнокалиберными пушками, и вскоре на плоскогорье показался квадрат размером в километр, подсвеченный прожекторами и огороженный здоровенной, в метров двадцать, стеной.
— Чего он такой огромный?
— В ходе войн, бывало, товарищи у Халиба скидывали сюда несколько тысяч тяжело вооружённых гмоннийцев. С техникой.
Мы сели рядом, в метрах пятидесяти, почти не таясь. Подошли через пустую парковку к огромным воротам, на которых виднелась табличка:
«ОСОБАЯ ВОЕННАЯ ТЕРРИТОРИИ Службы Безопасности Конгломерата. 'ТОЧКА ТРИНАДЦАТЬ»«. Вход гражданских строго воспрещён»
А ниже то же самое, продублированное на гмоннийском, толнийском и языке скра.
В будке зажёгся свет, заговорил громкоговоритель:
— Стой, кто идёт! — голос был низкий, с характерной хрипотцой — я узнал скра.
— Свои! Грань, хозяйки.
«Хозяйки — какое интересное название», — подумалось мне.
А вместе с тем пришло весьма грустное и запоздалое осознание — при всём радушии, при всех тайных амурных делах мне будет очень сложно стать начальником на острове Грань. Я гораздо менее опытен, чем Лия, Мия и Ивита. И они там действительно хозяйки, а я гость, пусть и высокопоставленный. Примерно такое же чувство бывает у мужика, который приходит жить к тёще — хозяином в таких условиях стать очень непросто. Но терять таких союзников очень не хотелось.
Загремели засовы, лязгнули ворота, и над нами возвысился здоровенный, под три метра скра. С автоматом, чёрный, как смоль, с повязкой на одном глазу и достаточно стильной и современной униформе.
— А, понятно, по чью вы честь. Второго дня как объявилась одна старушка. Назвалась Джен из Теньгорода.
— О! Где она? Здесь?
— Нет, — нахмурилась Мия, вероятно, проверив что-то Алгоритмом. — Ушла. Я же вечером проверяла ещё… Почему не сообщили? Почему отпустили? Было же распоряжение.
— Прости, хозяйка. Она сказала, что устала ждать взаперти, и что своим ходом отправилась в порт. Накормили, дали денег, чистую одежду, и…
— Идём. Ей угрожает опасность.
Сферолёт мигом оказался прямо за нашими спинами с распахнутой кабиной, мы запрыгнули в него и полетели обратно, уже низко и над дорогой. Через туннели, мимо нескольких КПП, всего через пару минут мы уже были у города.
В отличие от метрополии — здесь все ходили без сеток над головами, правда, солдат на душу населения тут было явно куда больше. По сути, порт являлся большой военной базой, обеспечивающей доставку руды из рудников в горах.
Я сразу понял, что здесь творится что-то не то. Мы приземлились на площади около двухэтажного особняка с уже знакомым ромбообразным флагом. Площадь была абсолютно безлюдна, а тусклый свет горел только в надписи «столовая» в соседней с администрацией зданием.
— Похоже, нам туда.
Дверь столовой распахнулась. У входа лежали две фигуры, одна в поварском халате, вторая в форме охранника— не то мёртвые, не то живые. С кухни несло подгоревшим — видимо, повар уже начал готовить, когда всё началось.
— Долго вы собирались, — услышал я знакомый женский голос.
— Твою ж… — я сжал зубы.
— Берегись! — успел я услышать голос Мии, и вдруг по венам растеклась невообразимая вялость, от которой я едва не начал валиться с ног.
Краем сознания я вспомнил, когда я уже чувствовал подобную вялость — когда моя родная двоюродная сестра вколола мне снотворное, прежде чем запихнуть в эту проклятую капсулу.
Ловушка. Нас поймали на приманку, как новичков.
Но я был подготовлен. В одном из моих амулетов сидел Алгоритм, считывавший изменение сердечных колебаний и концентрации гормонов сна в крови. Я соорудил его ещё на прошлой неделе от нечего делать и толком не опробовал — потому как тестировать было не на ком, кроме себя, а рисковать не хотелось.
