3. Строго соблюдать субординацию. Не выражать сомнений в том, что начальство априори умнее тебя, приветствовать любую его глупость. Спрашивать советы по любому поводу у старших товарищей. На бесконечных переливаниях из пустого в порожнее сидеть серьезно, выражая смирение со своей участью.
4. Успех обучения оценивается по серьезности и трудности процесса. Занудство отождествляется с научностью, переписывание с работой, аккуратность со способностями. Сама мысль, что учится можно весело и легко - кощунственна и злонамеренна.
"Вы видели, какой кошмар творится у нас в туалетах!?! - с этого необычного вопроса начался очередной педсовет. Натуралистическое описание завершилось неожиданным выводом - Классные руководители, проведите на классных часах беседу о пользовании туалетом! Запишите себе в план!" Я единственная, кто не последовал машинально указанию начальства. Представив, как в своем 10-м объявляю тему беседы, я иронически заулыбалась. Мой сарказм не остался безнаказанным: "Вера Валентиновна, конечно, выше житейских нужд!" Мысль, что кто-то может быть выше физиологических нужд, развеселила меня еще больше, но я не успела ответить на этот каламбур. На меня излился весь директорский гнев, будто именно я являюсь источником грязи во всех туалетах и идеологом бытового вандализма. Из моей усмешки были сделаны далеко идущие выводы о моем равнодушии не только к школьному имуществу, но и воспитанию подрастающего поколения в целом.
С профессиональной привычкой педагога не терять нить даже после длинного отступления директор вернулась к начатой теме. "В обязанности дежурного учителя отныне входит наведение порядка в мужском туалете... - как представитель оппозиции я удостоилась персонального обращения, - И Вас, Вера Валентиновна, это тоже касается". От меня требовалось только внешнее проявление лояльности и пассивное соучастие в маразме. Вместо этого я искренне сказала, что по мужским туалетам ходить не буду. И, пытаясь мотивировать, добавила: "Я еще считаю себя женщиной". За этот выпад я удостоилась только презрительного: "Скажите, какая Анна Ахматова!!!" Я была совершенно не в курсе отношения Анны Андреевны к мужским туалетам, само сравнение меня никак не оскорбило (даже наоборот) и возражений не вызвало. Хоть последнее слово и осталось за директрисой, именно за плохое дежурство по школе и беспорядок в мужском туалете я получила свой первый выговор.
Второй выговор последовал за "безобразное заполнение журналов". Я была тогда настолько наивна, что считала журнал не священной реликвией, а рабочим инструментом. Что журнал заполняется не только одним почерком, но и одной ручкой, строго в соответствии с планированием мне, конечно, объяснили. Но, о ужас, я не имела и самого планирования! То есть, я, держа в голове, творчество каких писателей мы должны изучить, рассказывала и задавала то, что считала нужным в данном конкретном случае. Когда меня попросили принести пресловутое планирование, я набросала, во сколько приблизительно уроков намерена уложить творческое наследие классиков. Завуч удивленно подняла глаза с моей бумажки и спросила: "Что это?" . Я в свою очередь поинтересовалась у коллег, что собственно надо-то, и была поражена простотой ответа: переписать планирование, подставив туда свои числа. В духе журналистского расследования я продолжала свои расспросы:
- А с чего переписать?
- С методички, по которой работаете!
- А у меня нет никакой методички, - стыдливо призналась я.
- А как же Вы работаете? - в свою очередь удивилась собеседница.
- Да вот так, - замялась я. Но решив добраться до сути, все-таки спросила, - А как мне приобресть эту таинственную брошюру?
- Планирование продается в Университете Пед. мастерства.
- А есть такой университет?
- Как!?! - у моей коллеги не было слов.
Я упала в ее глазах ниже уровня восприятия. Зато с этой информацией я легко узнала адрес означенного учреждения, съездила и купила несколько брошюрок с заголовком "Планирование". Вчитавшись, я обнаружила тем не только темы уроков на весь год (которые от меня и требовалось переписать), но еще и вопросы, рекомендуемые задавать школьникам в качестве проверки усвоения материала. Почему-то там были даны и ответы на них. Видимо, во избежании мучительного разнообразия мнений. Только прочитав этот бестселлер, я узнала правильный ответ на вопрос: "За что Пушкин полюбил А.П.Керн?" Я-то цинично думала, кого ни полюбит страстный мужчина, когда на 300 верст вокруг одна Арина Радионовна.. А как, не зная нужного ответа, справиться с вопросом: "Достойна ли Одинцова любви Базарова?" Не приученная к единомыслию, я считала, что нельзя быть недостойным любви в принципе, так как она не выбирает по достоинствам, а уж базаровская страсть и вовсе и подарок...
