— Кстати, — продолжил беседу Михаил Первый, — тезка-то мой каким молодцом. Я, каюсь, после той истории тревожной всяко о нем думал. Как у баснописца Крылова: «Зубастой щуке в мысль пришло за кошачье приняться ремесло».
Я еле сдержала фырканье. Объяснить ли Михаилу Федоровичу, что Михаил Второй и есть дядя-котик?
— Молодца, молодца, — повторил капитан, — облегчил мой труд. А вот мне на днях пришлось побывать цирковым антрепренером. Послушайте и посмейтесь. Откомандировали меня на Макарьевскую ярмарку, подсобить. Тоже дело со слухами связанное, да поопаснее. Вы же сами видите, какое небо в этом году странное, с густой желтой поволокой. Если в такое небо долго пялиться, всякое узреть можно. Например, нашелся в Макарьево пророк-толкователь, разглядел в облаках Жену, от Дракона убегающую. Сюжет-то вспомнили?
Я кивнула — что-то такое было в Апокалипсисе. Причем в начале книги.
— Ну и продолжение понятно — явится Змий на землю грешную, и начнутся страсти. Пророку — почитание и гроши, начальству — головная боль. Ведь любые бедствия за грехи начальства посылаются. Молодчика под вечер заарестовали, вот только дальше как? Своя паства у него собралась, узнает — станет бунтовать. Мне говорят: придумаешь чего? Я сначала его винцом угостил, расслабил немножко, потом зыркнул, гаркнул — все знаю про тебя! Тот признался, мол, солдат беглый, еще с двенадцатого года. В бурлаки подался, надоело лямку тянуть, сперва воровал, потом понял, что голосок бойкий, вот и стал лжепророком. Тогда я ему еще вина поднес и говорю по-доброму: хоть ты и прощелыга, но если сделаешь, как я прикажу, то помилую. Отправлю в монастырскую тюрьму, молиться, работать, потом выйдешь, коль не станешь буйствовать. Без кнута, клейма и Сибири, как за все твои дела полагается. Плут умный попался, согласился.
— Так что вы ему приказали? — спросила я.
— Народ потешить, — ухмыльнулся исправник. — На другой день все спрашивают: где человек, что небесные знамения видел и толковал? Тут медвежий поводырь появился, с медведем на цепи, а рядом — «коза» идет. Видали?
Я кивнула — наблюдала в Нижнем это простое представление, с живым мишкой и актером, одетый в костюм козы. Даже вспомнила присловье: отставной козы барабанщик.
— Вот мы лжепророка козой-то и нарядили. Угостили, конечно, перед выходом. Он барабанит, пляшет и несет про знаки небесные, про блины с неба и что чёрта в Волге поймали и засолили. Народ сперва затылки чесал, потом полицейской команде пришлось дурака защищать, чтобы не побили всей ярмаркой за обман. Вот и вышел весь лжепророк. Это-то просто оказалось. Вот мне потом пришлось потрудиться — и умолял, и со службы уйти грозился, лишь бы мое обещание дураку выполнили. Добился…
Михаил Федорович даже снял фуражку, будто сейчас стало жарко от воспоминаний.
— Пойду я, Эмма Марковна. Верней, поеду. Все к вам заглянуть охота, так вы, злодейка, не даете повода. Еще раз за это благодарствую.
Я улыбнулась. Да, забавные эти Михаилы. И хоть тресни, вот этот медведь, с виду неуклюжий, больше на моего Мишеньку похож. Да только разве он бы меня не узнал? Не верится…
А так-то впору совсем запутаться. Михаил-котик своим задором и нахрапом похож на моего в молодости, когда кипело да бурлило между нами. А Михаил Второй, медведь который, — это уже зрелость наша, спокойная, надежная, переполненная взаимным теплом и таким пониманием, когда даже слова не нужны, по одному взгляду все ясно.
Грустно, тоскливо — одна осталась… и не порадовать мужа тем, что теперь у нас и дочь есть. Но что поделаешь?
Нет времени унывать. Дела никуда не денутся.
Князя Озерского, в имение которого я направлялось, тоже звали Михаил, правда Александрович. За неполный год барской жизни я научилась ничему не удивляться. Но на этот раз пришлось. Да еще как.
Например, любопытную характеристику владельцу дал почтенный дедушка, двигавшийся со скоростью грузовой черепахи. Когда выяснилось, что его деревушка в двух верстах впереди, я из человеколюбия взяла его в пролетку, а из любопытства расспросила о самом знаменитом барине в округе.
— Так вы к нему, сударыня? — ужаснулся старик. — Ох, простите темного мужика, а напрасно затеяли. Князь-то с нечистой силой знается.
— Это как? — спросила я.
— Да по ночам духов злобы поднебесной призывает. Молнии с неба сводит, себе в дом. Да еще кощунствует. Глупая дворня его ученым считает, спросила как-то — за какие грехи всю весну дожди шли и солнца не видать. Он стал говорить словами нечистыми. Оттого и нелады в хозяйстве — нет помощи от Господа тем, кто с нечистью водится да над Господними карами смеется.
Дедушка до того, как доехать до развилки, еще долго убеждал меня не ехать в «сатанинское логово». Я отшучивалась, а сама предвосхищала встречу с человеком, который, как и я, похоже, занят электротехническими опытами. Может, разживусь еще чем полезным, кроме садовника?
