— Петр — ваш ровесник, молочный брат. Не просто слуга, а друг с раннего детства. Росли в имении, проказничали… Точнее, проказничал Саша, а Петя уберегал его от неприятностей. Так было до выпуска в полк, так было и после. Пока Александр однажды не убедил друзей-офицеров обсудить на русском общее дело, которое прежде обсуждали на французском. И вверг всех в большую беду — задремавший рядовой Петров, между прочим совершивший в тот день маленький подвиг, услышал слова, категорически не подходящие для посторонних ушей. Особенно солдатских. Я права?
Подпоручик Макин еле заметно кивнул. Пестель взглянул с искренним удивлением, которое и секунды не продолжалось. Понял, о чем речь.
А вот я остановилась. Только сейчас сообразила, что Настя считает нашу экспедицию обычной деловой поездкой с расширенным маршрутом. И ничего про тайные общества не знает.
— И тогда… — продолжила я, подбирая каждое слово — не ошибиться бы, не выдать, — тогда подпоручик Макин в ужасе сказал слуге: «Петруша, спасай, рядовой Петров меня погубит».
Донесся сдавленный стон. Неужто попала в точку и всё так и было сказано?
— И Петруша спас барина-друга в очередной раз. Попросту устранить солдата не представлялось возможным.
Пестель взглянул с удивлением. Да, в те времена еще не понимали таких эвфемизмов.
— Петрова убить казалось нелегко. Гораздо проще обвинить в преступлении, после которого любые показания несчастного будут дискредитированы. И тут свою роль сыграла кличка Гришки, известная в роте. Удобная ситуация подвернулась ближайшим вечером, и денщик взял на душу грех смертоубийства. Кстати, вы знали, что корчмаря убил ваш слуга, а не солдат?
— До… догадывался, — проплакал Макин.
— Ведь у вас была своя роль в этой истории — очистить хату от свидетелей предстоящего разговора. И говорить с человеком, который искренне верит, что не убивал, и в своей искренности прав.
Еще один всхлип и гневная реплика Пестеля.
— Потом настал финальный акт мерзостного спектакля. — Я чуть повысила голос. — Денщик-конвоир опять начал обработку несчастного, перечислял все ужасы, требовал признания. Второй конвоир, прежде угощенный водкой, задремал, денщик изобразил спящего, и замысел удался: арестант сбежал. Кстати, символичная мелочь: подпоручик наказал солдата пятидневным арестом, но уснувший денщик подобной кары избежал. После этого несчастный добрался пешком до моего имения. Его связали и приготовились отправить в губернию, откуда вернули бы в полк для суда. К счастью, благодаря удачному стечению обстоятельств я сама заехала в поместье, поговорила с Григорием, оценила смутность обвинений и направилась в Тульчин. Павел Иванович, приношу извинения вам как командиру полка: я укрывала дезертира, желая убедиться, что убийца не он. Надеюсь, мои доказательства достаточны.
Пестель криво улыбнулся.
— Экое канальство: одно убийство и два беглеца. Так он с вами, Эмма Марковна?
— Да. Последние дни он был не скован, уверенный, что правда восторжествует.
— После о нем, — вздохнул Пестель. — Господин Макин, вам надлежит подписать прошение об отставке. После этого — удалиться в свое поместье. Ваш человек не числится по военному ведомству, поэтому после поимки будет судим гражданским судом.
— Так… так точно, — пробормотал Макин.
— Не задерживаю, — бросил Пестель, и подпоручик удалился. — Что же касается рядового Петрова…
— Павел Иванович, позвольте предложить вам наилучший выход из создавшейся ситуации, — сказала я. — Когда завтра рядовой Петров явится в полковую канцелярию, его должно ждать предписание о командировке в мое поместье за лекарственными средствами для армейского лазарета, которые привезены. После чего следует закрыть командировку и признать объявление в розыск недействительным.
Пестель задумался. Я глядела на него так же пристально, как недавно на подпоручика. Добавила:
— Мне близка судьба рядового Петрова. До армии он был несдержан в поступках, отсюда и известная его кличка. Однако кличка — не характер. За эти дни я смогла подтвердить, что он служил без нареканий и взысканий. Ему было неуютно в сельской общине, а в солдатах — легко и удобно. Его подвергли наивысшей несправедливости: не просто обвинили в убийстве, но подтвердили обвинения сфабрикованными уликами. Он нарушил воинские законы, чтобы не быть наказанным за чужое преступление. Простого выхода из этой ситуации нет. Ради спасения Григория Петрова, хорошего солдата, но, главное, невиновного человека, вам предстоит пойти на небольшой подлог. Иначе его не спасти.
Пестель хотел что-то сказать, но промолчал опять. Я возвысила голос:
— Есть очень красивые слова — «спасение», «благоденствие». Проверка их истинности — применение к судьбе отдельного человека. В вашей власти спасти его и благоденствовать. Если же допустима гибель невиновного, то чего стоят любые права и свободы, любые прожекты, посвященные им. Сейчас вы должны спасти не Россию, а одного человека.
