— Мистер Соколофф, ваш рудник, как и все ваше недвижимое имущество, остается в вашей собственности. Вы амнистированы указом главы государства.
— Благодарю, мистер незнакомец, — непринужденно ответил я. — Судя по вашему тону, я сохраню жизнь и имущество…
— А также получите пять тысяч фунтов стерлингов, если выполните непростое и деликатное поручение. Все подробности будут вручены вам на борту корабля, как и сумма на покрытие дорожных издержек, не входящая в сумму вознаграждения.
— Осмелюсь спросить, от кого исходит поручение? — сказал я.
Незнакомец не ответил. Точнее, ответил взглядом. Сначала перевел его на выстроенную расстрельную команду. Потом опять взглянул на меня. На лице появилась печально-презрительная гримаса: вас считали умным человеком.
— Я согласен. Позвольте еще один вопрос, может, менее неуместный: поручение связано со страной, где меня называли Михаилом Соколовым?
Незнакомец просто улыбнулся. А я вспомнил недавнюю невысказанную шутку про смерть в сугробе, обязательную для каждого русского.
И уставился на палящее солнце — напитаться перед отъездом. Впрочем, мне ведь и экватор пересекать.
А тайным крысиным ходом на задворках разума проскользнула предательская мыслишка, кою я гнал все эти годы нещадно: вдруг увижу ее? Женщину-проклятье, которую не смог забыть, как ни старался?
— Маменька, о чем ты хочешь говорить с великим князем Константином?
— О том, что ему необходимо или стать царем, или заявить о нежелании занять престол. И сделать это, пока нынешний царь еще жив.
— А что будет лучше для страны? — не унималась Лизонька.
— Лучше спроси, есть ли жизнь на Марсе, — неосторожно ответила я.
— Да, маменька, давно об этом хотела тебя спросить, — с энтузиазмом воскликнула дочь, показав на ясное апрельское ночное небо. Искать на нем созвездия и планеты Лизоньку научил отец. Ну а мне придется отвечать, есть ли на них жизнь, точнее, почему я уверена, что ее нет. Куда девать багаж прежних знаний?
Попутно отметила: вопрос о жизни на Марсе в эти годы еще не актуален. Астроном Скиапарелли не то что не открыл каналы на Марсе, но, наверное, еще не родился. Вот опубликует свои наблюдения в год очередного противостояния, вот тогда закипят дискуссии, и Красная планета будет считаться обитаемой, да еще цивилизованной — дикари каналы не пророют. Нынче же популярней разговоры насчет жизни на Луне.
Всего этого дочке не объяснишь. Да и надо ли убеждать ребенка, что внеземная жизнь не обнаружена нигде? Разве что — ни марсиане, ни лунатики на помощь к нам не прилетят, так что проблемы надо решать самим.
В итоге вечер прошел в разговорах о звездах и планетах, с наглядным наблюдением. Лиза надышалась теплым апрельским воздухом и отправилась почивать. Ну а я и перед сном, и во сне буду обдумывать предстоящую встречу с великим князем. А она состоится скоро — мы уже в Царстве Польском.
Въехали через самый настоящий таможенный пункт, декорированный белым орлом. Въезд с территории России на российскую же территорию оказался уведомительным, и на том спасибо. Таможенный офицер был любезен и любопытен. Возможно, как многие провинциальные чиновники, думал, что я — торговая марка, а вот увидел вживую.
Шоссе почти сразу стало чуть лучше, лошадки побежали бодрей. Я любовалась цветущими яблонями-вишнями и думала о царском наместнике, к которому ехала, и территории, доставшейся ему в управление.
…Жило-было одно королевство в Восточной Европе. Было в нем все, что и должно быть в средневековье: короли, рыцари, прекрасные дамы, легенды о драконах, замки, турниры. Города с кое-какими правами у горожан и землепашцы почти без прав. И еще одна любопытная особенность: право рыцарей — на самом деле крупных феодалов-магнатов — избирать короля. Но и когда он выбран, следить за ним, чтобы не покушался на права магнатов и древние вольности. Вольности интересные. Королю деньги на войну дает сейм. Чтобы собрал налог сам — ни-ни! Затевать частные войны друг с другом или разрешенный мятеж-рокош — пожалуйста. Ну и вешать мужиков-холопов, впрочем, тогда такое частное правосудие много где наблюдалось.
Однажды самое вольное королевство Европы обнаружило себя окруженным народами-невольниками: австрийцами, пруссаками, шведами, не говоря уже о русских. Царь, король, император — неважно, главное, что абсолютизм. И эти соседи стали слегка теснить поляков, придираясь к мелочам. Например, к отсутствию прав у религиозных меньшинств — лютеран, православных. Но шляхту не проведешь. Сегодня разрешим поставить кирху рядом с костелом, а завтра еще потребуют с каждого повета по красной девице на съедение. Нет тирании!
И шляхта садилась на коней и принималась воевать с королями, дававшими религиозные свободы, а заодно — иноземными оккупантами. Главные объекты и жертвы войны — курятники и винные погреба.
Кончилось тем, что соседи разделили Польшу за три подхода. Поляки сопротивлялись и под конец даже попытались осовременить государство — удалить все глупости, делавшие его одиозно нежизнеспособным. Но опоздали.
