Я слегка покачала головой. Настя поняла знак и убрала оружие. Дала распоряжение Еремею, тот — второму кучеру, и наши экипажи покатили дальше, теперь уже в окружении почетного эскорта.
Через пару минут был дан знак свернуть, и мы поколесили узкой, хоть и вполне приличной дорогой.
— Маменька, нас похитили? — сонно спросила Лизонька.
— Именно так, дочка.
— Наконец-то! А то я уже заскучала! — восторженным шепотом ответила девочка, и я искренне порадовалась за нее. Нельзя же целую неделю путешествовать с ребенком без приключений.
Известный штамп «томиться неизвестностью» к нашей ситуации почти не относился. Уже скоро показался силуэт огромного строения — стены и башни. Я вспомнила недавнюю историю с диким князем и, несмотря на темноту, поняла, что этот донжон не новодел.
Когда мы въехали во двор замка, сносно освещенный факелами, и похитители принялись за вынос багажа, я постаралась пронаблюдать и сделать выводы. Конечно же, это были солдаты, а не переодетые разбойники — дисциплинированны. Судя по доносившимся репликам — русские.
Спасибо, вели себя вежливо. Даже когда Зефирка слегка прихватила одного за руку — тот взял ее миску без спроса, — то солдат лишь приглушенно выругался, да еще извинился. По ругательству я окончательно поняла, что он соотечественник.
Нас провели во внутренние комнаты, холодные и дымные от недавно разожженных каминов.
— Впервые затопили со времен короля Яна Собеского, — предположила Лизонька, и я не стала спорить.
Лишь одна комната оказалась нагретой и более-менее ровно оклеенной обоями, хотя недостаточно освещенной. За столом сидел человек в маске, в вицмундире. Он одобрительно кивнул моему провожатому, видимо, за то, что оставил нас без промедления, и обратился ко мне:
— Ваше высокопревосходительство, госпожа Эмма Марковна, прошу вас присесть. На каком языке нам предпочтительно общаться?
— На официальном языке нашей империи, — ответила я, присаживаясь, — но перед разговором я хотела бы узнать, как к вам обращаться.
— Называйте меня господин сенатор.
— Господин неизвестный… или известный сенатор, — твердо сказала я, — мне необходимо узнать, как устроилась моя дочь, моя компаньонка и прислуга. После — любые беседы.
И встала из-за стола.
«Сударыня, я не привык-с к таковому обращению!» — буквально прочитала я мысль сенатора. Но она осталась невысказанной. А я вышла в соседний зал, объявила его своей спальней и детской одновременно, обняла Лизоньку, велела открыть окна, так как на улице было теплей, чем в каменных хоромах.
Потом вернулась. За это время на столе появился неожиданный предмет. Я предположила, что это таможенный регистрационный журнал.
— И в этом засаленном гроссбухе отсутствует запись о пересечении мною границы Царства Польского? — спросила я с легкой непринужденностью, разбавленной презрением. Хотя душа напоминала невыключенный чайник. Вот сукины дети! Намекают, что меня, да ладно меня, всех нас уже не существует!
Отчасти меня утешила досада собеседника — и под маской не спрячешь. Ну ребенок, честное слово! Пришел с сюрпризом, а все догадались на пороге.
— Да, сударыня, — наконец сказал он, слегка повысив тон. — Ваше появление в Польше не записано, следовательно, вас здесь нет, а это значит… — многозначительно протянул он.
— … что я, моя дочь, мои люди и моя собака проведут остаток жизни в этой Бастилии, в железных масках на лицах и мордах, — договорила я комично-зловещим тоном. И тут же сменила его на сухой и бюрократический: — Господин сенатор, известны ли вам обстоятельства, благодаря которым мой муж, не самый родовитый и титулованный, стал товарищем министра и возглавляет сейчас МВД империи?
Спросила так, что отвечать пришлось даже маскированному сенатору. Тот что-то буркнул про «фавор» и «случай». Но тему развивать не стал за полной неосведомленностью.
— Так вот, не очень уважаемый сенатор, мой супруг получил должность и влияние благодаря умению раскрывать любые злодейства и находить любых пропавших людей по приказу начальства. Да, это не очень комплиментарное слово, но я его не боюсь: мой муж — сыщик. Стены дворцов и крепостей для него не преграда. Задумайтесь, — я сдвинула тон в сторону «максимум», — что он предпримет ради поисков жены. И ее обидчиков. Тот, кто захочет от него скрыться, будет не умнее Адама, согрешившего и решившего спрятаться от Бога в кустах!
Эффект достигнут. Теперь маска не скрывала тревогу. Надеюсь, я похожа на странствующую принцессу с тревожной кнопкой для мгновенного вызова дежурного Ланцелота. Или сразу дракона, чего мелочиться?
— Мы обменялись угрозами, — прервала я молчание, — и надеюсь, вы поняли, что моя серьезней. Теперь вопрос: что вы хотите?
— Чтобы вы дали слово чести в дни вашего пребывания в Польше не искать встречи с Константином Павловичем, — неуверенно ответил собеседник. — А при невозможности дать слово — покинули ее.
