К этому мы вернемся в другом месте. Сейчас я хочу объяснить еще одно слово из прочитанного отрывка. Христос избрал Иакова Зеведеева и Иоанна, брата его, нарекши им имена Воанергес, то есть «сыны громовы». Объяснение этого странного прозвища мы находим в другом месте:
И вошли в селение Самарянское, чтобы приготовить для Него; но там не приняли Его, потому что Он имел вид путешествующего в Иерусалим. Видя т'o, ученики Его, Иаков и Иоанн, сказали: Господи! хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошел с неба и истребил их, как и Илия сделал? Но Он, обратившись к ним, запретил им и сказал: не знаете, какого вы духа; ибо Сын Человеческий пришел не губить души человеческие, а спасать (Лк 9:52-56).
Вот почему они названы Воанергес, что значит «сыны громовы». Вернемся к Евангелию от Марка:
Приходят в дом; и опять сходится народ, так что им невозможно было и хлеба есть. И, услышав, ближние Его пошли взять Его, ибо говорили, что Он вышел из себя (Мк 3:20-21).
И пришли Матерь и братья Его и, стоя вне дома, послали к Нему звать Его. Около Него сидел народ. И сказали Ему: вот, Матерь Твоя и братья Твои и сестры Твои, вне дома, спрашивают Тебя. И отвечал им: кто матерь Моя и братья Мои? И обозрев сидящих вокруг Себя, говорит: вот матерь Моя и братья Мои; ибо кто будет исполнять волю Божию, тот Мне брат, и сестра, и матерь (Мк 3:31-35).
Недоумение ближних Христа весьма понятно. Он бросил Свое ремесло, увлекается проповедничеством, не радеет о Своем здоровье и даже о пище, нарушает общепринятые правила и религиозные обычаи, возбуждает против Себя книжников, придворную партию. Поэтому родные Христа естественно опасались, что Он лишился разума, и хотели уговорить Его вернуться домой. Он и это горе испытал на Себе: быть непонятым самыми близкими родственниками, даже братья Его – и те не верили в Него, они поверили, когда убедились в факте Его Воскресения.
Тут ставится вопрос: кто же наш ближний? Сказано в Евангелии, что пришли к Христу самые близкие Ему люди: и Мать Его, и сводные Его братья и сестры. Как же определить, кто мой ближний? Христос говорит в Евангелии же: кто будет исполнять волю Божию, тот Мне брат, и сестра, и матерь. Мы считаем ближними своих кровных, близких, но если мы вступаем в евангельский дух, мы должны понять, что не можем разделять мир на своих и на чужих. Если наши близкие по крови, наши родные вовсе чужды Евангелию, Христу, Богу, они в какой-то мере не приобщены тому основному, что является нашей жизнью. Это не значит, что мы должны от них отвернуться, это не значит, что они нам делаются чужими, – это значит, что на другом плане есть люди, которые нам даже ближе, с кем мы разделяем опыт такой глубины, такой значительности, какого не можем разделить с нашими единокровными.
Тут встает перед нами – не проблема, а задание. Если мы познали Бога, а наши самые близкие, родные Его не познали, они нам остаются и матерью, и отцом, и братом, и сестрой, и другом, но мы посланы к ним для того, чтобы раскрыть перед ними глубины нашей собственной души. Сделать это можно не «проповедью», не тем, чтобы «возвещать правду» ее не знающим, и, конечно, не упреками, а тем, чтобы им показать всей своей жизнью, сиянием нашей жизни, что есть иное измерение, чтобы они через любовь к нам, через близость к нам приобщились тому, что для нас является предельной и последней глубиной жизни.
