В нем имеются два сборника. Один из них (собрание Забелина, № 419) написан в четверку, на 153 листах, полууставом второй половины XVI века. В его состав входят статьи исторического характера, в том числе ярлыки и грамота митрополита Алексея (листы 111–111 об.). Забелинский сборник дошел в дефектном виде, значительная часть его утеряна, но он послужил материалом для другого сборника XVII века, в который были добавлены статьи более позднего времени (завещание патриарха Иова). Этот второй сборник (Синодальное собрание, № 272) написан в 1°, на 509 листах скорописью первой половины XVII века. По листам сборника идет запись 1658 года патриарха Никона, положившего книгу в Воскресенский Новоиерусалимский монастырь. В состав Синодального сборника входит Стоглав с дополнительными главами и ряд статей (завещание патриарха Иова, об афонских монастырях, о белом клобуке и пр.). По содержанию Синодальная рукопись очень близка к сохранившейся части Забелинской. В числе других памятников в Синодальной рукописи имеется список духовной грамоты Алексея митрополита (листы 370–376). Приводим текст духовной по Забелинскому списку XVI века с вариантами по Синодальному:
СПИСОК З ДУХОВНЫЕ ГРАМОТЫ, ИЖЕ В СВЯТЫХ ОТЦА НАШЕГО АЛЕКСИА МИТРОПОЛИТА КИЕВСКОГО ВСЕЯ РУСИ, НОВОГО ЧЮДОТВОРЦА
Милостию Божию и Святые Госпожи Богородицы и святого великаго архангела Михаила и Гаврила и всех святых небесных сил и великаго пророка и предтеча крестителя Иоанна[705] и святых прехвалных верховных апостол Петра и Павла и всех святых молитвами спаси душу мою грешнаго.[706] Се яз[707] смиренный и грешный раб Божий Алексей пишу грамоту душевну целым своим умом. Даю святому великому архангелу Михаилу и честному его Чюду село Жилинское, Серкизовское,[708] Гютифцовъское,[709] Тететцовское, Никола святы[710] на Сосенке, Рамение, что есми[711] купил у Ильи у Озакова, Софроновское с мелницею, Фоминское, Желетовское, Каневское, Душеное з деревнями и з бортью, Филиповское з деревнями и з бортью, Обуховскую деревню. А все те села даю с серебром и с половники и с третники[712] и с животиною. А что моя в селех челядь, а на них серебрецо, и не похотят служити, и хто куды похочет, и тем воля, отдав серебрецо, а хто рост дает, тем воля же; а огород дадут также и Садовская деревня ко святому архангелу Михаилу. А манастырь святого Архангела Чюда приказываю тобе сыну своему великому князю Дмитрею Ивановичю всея Русии, все полагаю на Бога упование и на тобе, как монастыря святого Михаила побережешь. А садець мои подолнеи святому Михаилу.
Цифру населения Москвы в XVI в. установить с какой—либо достоверностью очень трудно, так как писцовых и переписных книг по Москве не сохранилось. Герберштейн говорит, что в Москве было 41 500 домов, но и сам считает такое количество домов преувеличенным. Объясняя эту цифру, П. П. Смирнов справедливо замечает, что, по—видимому, речь идет не о домах, а о людях, взрослом мужском населении. Известно, что писцовые книги очень часто имеют в виду не только количество дворов, но и количество взрослых людей. Судя по территории, занятой Москвой, можно предполагать, что в среднем в ней жило около 100 тысяч человек. Примерно эту цифру указывает и один путешественник конца XVI в. По его словам, в Москве жило «не меньше 80 000 человек».[714]
Ремесленники и торговцы составляли преобладающую часть населения Москвы, и во время больших восстаний, например, в 1547 г., они иногда являлись опасной силой, выступавшей против самодержавия. Московские черные люди, «чернь», как их иногда называли, порой решали судьбу правительства. Когда послы Дмитрия Самозванца прочитали его грамоты в Красном селе, одной из московских слобод, «чернь вся» вместе с дворянами арестовала царицу Марью и царевича Федора Борисовича и принесла присягу Самозванцу.[715] «Шубники и пирожники» посадили Василия Шуйского на престол. Позже Красносельская слобода принимала участие в восстании Болотникова, выступая против Шуйского.
