В 1917 году Вейцман стал уже своим человеком в английских военно-промышленных кругах. Его изобретения в области химии были известны и за пределами Англии, где его ученики налаживали производство взрывчатки. Вокруг Вейцмана постепенно сгруппировался кружок еврейских деятелей. В 1917 году уже велись конкретные и интенсивные переговоры не только с Англией, но и с Россией, Францией, Италией, Ватиканом, Америкой. Но главное было, конечно, — переговоры с Англией. Вейцман указывал британцам, что еврейское государство будет форпостом Англии в районе Суэцкого канала. «Ближневосточной Бельгией».
В дни Первой мировой войны Бельгия, ставшая независимой в 30-е годы XIX века при содействии Англии, была символом стойкости. В начале она оказала геройское сопротивление германской армии, срывая немцам планы молниеносной войны. А затем бельгийская армия, во главе с королем Альбертом, отступила во Францию и продолжала сражаться. Так, в будущем, в случае конфликтов поведет себя и еврейское государство, если сейчас возникнет, тоже при содействии Англии, указывал Вейцман.
Много позднее, в мемуарах он с гордостью указывал, что его предсказание сбылось — во время Второй мировой войны евреи Земли Израильской оказались единственной группой в регионе, не подверженной нацистскому влиянию. Принято считать, что именно в 1917 году возникла еврейская национальная дипломатия. (Конечно, еще Герцль пытался ее создать, но тогда хвалиться было нечем.) А врагом номер один, как и в борьбе за легион, выступала ассимилированная верхушка английских евреев с лордом Монтегю во главе (он был министром по делам Индии). Кое-что им удалось. Были изменены некоторые формулировки Декларации Бальфура — обязательства Британии стали менее определенными. Но, быть может, важнее, что принятие самой декларации им удалось отсрочить на несколько месяцев. (О значении этой задержки дальше). Так или иначе, 2 ноября 1917 года в форме открытого письма на имя лорда Ротшильда была опубликована знаменитая Декларация Бальфура. И в ней были такие слова: «Правительство Его Величества благосклонно относится к восстановлению национального очага еврейского народа в Палестине и приложит все усилия к облегчению достижения этой цели». Итак, свершилось! Мечта Герцля сбылась. Политический сионизм добился первого успеха.
После провозглашения Декларации Бальфура, сионизм перестал восприниматься, как туманный идеал горстки мечтателей и сделался признанным национально-освободительным движением со значительными шансами на успех.
Сам Бальфур после Первой мировой войны так объяснил принятие резолюции, обессмертившей его имя: «Издавна существует поверье, что конец света наступит, когда Иерусалим снова станет еврейским. А человечество надоело мне. От него одни гадости».
Но, когда он говорил серьезно (в 1922 году, в английском парламенте), то указал иную причину появления знаменитой декларации: «Вся европейская культура виновна в преступлениях против евреев, и Британия, наконец, взяла на себя инициативу предоставить им возможность спокойно развивать свои дарования, которые в прошлом они могли применять только в странах диаспоры».
В 1918 году (ещё в ходе войны) о своём согласии с декларацией Бальфура (т. е. с созданием еврейского национального очага в Стране Израиля) заявили Франция, Италия и, с оговорками о святых местах, Ватикан. С деликатной задачей привлечения на нашу сторону этих держав, которые тоже нацелились на Палестину, справился Нахум Соколов. Сионистский деятель, сподвижник Вейцмана в борьбе за декларацию Бальфура в Лондоне, журналист-полиглот, он оказался и отличным дипломатом.
31 августа 1918 года декларацию официально одобрил Вильсон (война ещё продолжалась). Конгресс США одобрил её позднее, в 1922 году.
