Началось не с нефти, а с географии. Через Румынию тайно везли оружие. Все и во все стороны. И хорошо платили за это. Немцы везли оружие в Турцию (и дальше оно шло через Болгарию, тоже еще нейтральную). Ибо это было время Галлиполи. Русские везли оружие в Сербию через Румынию. Французы выгружали оружие в нейтральных греческих Салониках и везли в Россию через нейтральные еще Болгарию и Румынию. Все операции были незаконными, то есть за них можно было брать втридорога, и никто не обходился без Румынии. Но к концу 1915 года, после вступления в войну Болгарии и разгрома Сербии, этот бизнес прекратился. Зато нефтяной бизнес рос, ибо росли потребности в нефти Германии и Австро-Венгрии. Румыны старались продавать им жидкое топливо без лишнего шума — оглядывались на Антанту. За «бесшумность» платить приходилось немцам и австро-венграм. В общем, доставать нефть было сложно и дорого. Но война диктует свои требования. А кроме нефти, Румыния с выгодой продавала Центральным державам продовольствие. Все бы хорошо, но Румынии тоже захотелось военной славы. А заодно и Трансильвании — область со смешанным венгерско-румынским населением, она тогда входила в состав Венгрии. И вот, после удачного Брусиловского прорыва решили в Румынии, что час настал.
Был в России умный генерал М. В. Алексеев[45]. (Не путать с адмиралом Е. И. Алексеевым, российским наместником Дальнего Востока перед русско-японской войной). Он один, кажется, понимал, что лучше для России (а как выяснилось, и для всей Антанты), чтобы оставалась Румыния нейтральной. Но его не послушали. Все радовались вступлению Румынии в войну в конце лета 1916 года, обещая ей Трансильванию. В общем, для стран германской коалиции это оказалось даром неба, ибо за четыре месяца румыны были полностью разбиты (даже несмотря на помощь русских). Большая часть страны была занята врагом, в том числе Бухарест (румынское правительство перебралось в Яссы) и, что особенно важно, район нефтепромыслов. Именно получив в свое распоряжение румынские месторождения нефти, немцы смогли в 1917 году резко расширить подводную войну[46]. Эта история стала классическим примером того, сколько бед может принести горе-союзник[47]. Но нефти центральным державам и после захвата румынских месторождений все-таки не хватало. И вот теперь, в 1918 году, появилась возможность радикально решить этот вопрос, заняв район Баку. От Баку до Черного моря еще в довоенные времена были проложены пути для вывоза бакинской нефти, и их было легко восстановить. А Черное море и вовсе стало «внутренним морем» германского союза. Русский Черноморский флот, в 1916 году захвативший господство на Черном море (хоть и с запозданием, то есть после провала союзников в Галлиполи) и хорошо действовавший с середины 1916 года до середины 1917 года под командованием молодого и энергичного адмирала Колчака, более не существовал. Он был частично затоплен, частично, вместе с базами, захвачен немцами в начале 1918 года, в момент краха России. Это уже само по себе улучшило положение турок. Но главное, это значило, что бакинская нефть вполне доступна.
Итак, поход турецкой армии на восток был делом решенным. Правда, некоторые немецкие генералы его не одобрили — указывали, что туда уйдут послание резервы Османской империи. Однако Энвер-паша, военный министр и главный инициатор похода сумел настоять на своём. Баку стал «программой минимум». В случае удачи думали и о продолжении похода. Но дальнейшее развитие событий показало, что поход на Баку был страшной ошибкой. В решающий момент лучшие турецкие войска оказались далеко на востоке.
А с Ататюрком нам тоже повезло. Его приезд задержался из-за внутритурецких дрязг. Мустафа Кемаль-Паша, будущий Ататюрк, «отец турок», был в оппозиции к правившей тогда партии «младотурок». Они ставили ему палки в колеса, и он появился в наших местах, когда время для турецкого контрнаступления было уже упущено.
Маленький сонный восточный городок Баку в конце XIX века стал быстро превращаться в город мирового значения, в «русскую Калифорнию», как тогда говорили. Нефть была в тех местах давно известна, но мало кому интересна. Но пришло и ее время. Баку рос, как на дрожжах. Появлялись новоиспеченные миллионеры, о которых рассказывали анекдоты. Например, гуляет по Венеции полудикий азербайджанец с женой в чадре. Она выражает восхищение каким-то дворцом и в ближайший день рождения получает в подарок в Баку точную копию этого дворца, в натуральную величину, из такого же мрамора, с тем же внутренним убранством.
Много было в Баку в то время всякого люда, особенно армян много понаехало. «Любовь» к ним азербайджанцев общеизвестна.
