А конец русского Бунда был жалким и противным, но о том — в следующей сказке. Во всяком случае, на рубеже XIX и XX веков евреи стали в России главным революционным пугалом (отчасти заслуженно), каким за 40 лет до того были поляки. Русских революционеров теперь считали уже не польским, а жидовским бессознательным орудием. Хотя поляки, как мы увидим далее, остались непримиримыми врагами империи. Против России они, однако, с евреями не дружили. А меж тем в сионизме возникла и другая фракция, которая со временем не только не сгинула, но ныне стала острием нашего меча. В 1902 году, в Вильно была основана партия «Мизрахи» — религиозных сионистов. При чем в программе было указано среди прочего, что социалистам «вход воспрещен». Во главе религиозных сионистов встал раввин из Лиды (Виленская губерния) Рейнес (р. Могилевер к тому времени умер). Герцль эту весть воспринял с восторгом. Ходили даже слухи, что он прислал для организации учредительного съезда в Вильно крупную сумму из личных денег. Такое за ним вообще-то водилось. Но если его расходы на первые сионистские конгрессы широко известны — он и не думал их скрывать и гордился ими, — то пожертвования религиозным сионистам остались сионистской легендой. Ее пока не смогли ни подтвердить, ни опровергнуть. Во всяком случае, он с ними отлично ладил. Зато многие не ладили. Среди сионистов против маленькой фракции «Мизрахи» сплотились самые разные деятели — от Нордау до социалистов. И особенно кипятился Вейцман. Но это были еще цветочки, ягодки — это ненависть основной массы религиозных. «Мизрахи» и не думали по началу отходить от ортодоксального еврейства, но те их сами отодвинули. «В наше время трудно представить, — писал р. Рейнес спустя много лет, — сколько душевной смелости и преданности идее требовалось от раввина, чтобы открыто заявить, что он сионист. А уж тем более, чтобы возглавить сионистское учреждение, задача которого привлечь верующих в сионизм». И по сию пору религиозные сионисты и ортодоксы не любят друг друга. Религиозных сионистов в Израиле часто называют «вязаные кипы». Они обычно работают, прекрасно служат в армии, селятся в самых опасных районах. И молодежь у них замечательная. Пока есть у нас такие ребята, «жива еще наша надежда» — слова из нашего гимна.
Существовали группы евреев, алия (т. е. в переселении в Страну Израиля) которых была мотивирована главным образом религией. Это, прежде всего, патриархальные евреи Востока. В описываемое время (до Первой мировой войны) очень значительной, по масштабам тех лет, была алия евреев Йемена. Отмечу также основание Бухарского квартала в Иерусалиме, в конце XIX в. Его обитатели считались тогда самыми зажиточными в городе.
Религиозное чувство двигало и «герами» — русскими крестьянами и казаками, принявшими иудаизм. В Стране Израиля они быстро смешались с евреями. А в описываемое время, несмотря на небольшую численность, сыграли заметную роль в освоении страны. Ибо были привычны к крестьянскому труду и обучали ему своих новых единоверцев. А когда всё станет решаться оружием, их потомки станут храбрыми бойцами.
Но в центре моего повествования находятся восточно-европейские ашкеназы — бесспорно главная в то время ветвь евреев. У них картина взаимоотношений сионизма и религии оказалась сложной.
