Кому и зачем все же потребовалась отдельная еврейская фракция в российской социал-демократической партии? Бунд вошел туда на правах автономной фракции, и это многим не нравилось. Ну добро бы шел спор о революционной тактике, как у большевиков с меньшевиками. Так нет же, тут выпирал национальный вопрос. Отец русской социал-демократии Плеханов говорил, что «Бундовец — это сионист, который боится, что его укачает по дороге в Палестину». (А слово «сионист» было для него ругательством.) Понятно, что у колыбели Бунда стояли еврейские интеллигенты. И соображения у них и у еврейских рабочих были двух сортов. Во-первых, практические. О них мало говорили. Но всегда помнили. «Пролетарский интернационализм», столь красивый в теории, реально не существовал. В этом евреев убеждала жизнь. Широкую известность получили события в Белостоке — это был один из немногих случаев, когда евреи работали на больших ткацких фабриках вместе с неевреями (поляками). И отношения сложились крайне враждебные. Приходилось признать без лишнего шума, что всемирное братство пролетариев — дело не слишком близкого будущего.
Белосток и вообще Российская империя были в этом плане не уникальны. В конце XIX века получили, например, печальную известность события в Калифорнии — тамошние жестокие погромы китайцев. Жертвами были, в основном, китайские чернорабочие-«кули», а громилами — белые американские пролетарии. Закончилась эта история запретом китайской эмиграции.
В общем выходило, что о национальном вопросе евреям-пролетариям, да и всем остальным стоит серьёзно подумать.
Вторая причина была объявлена официальной причиной существования Бунда — специфическое положение евреев как нации. Еврейский пролетариат имел все же и особые еврейские беды — «черта оседлости», процентная норма и т. д. И вот, теоретики Бунда говорили, а многие евреи с ними соглашались, что поскольку падение власти царя и буржуазии, видимо, дело тоже не быстрое, то возможны разные временные компромиссы между властями и рабочими. И поскольку для русского пролетариата «черта оседлости» не есть дело важное, то он, русский пролетариат, будет готов с ней (и с другими ограничениями для евреев) пока что смириться, получив уступки в другой сфере. Вот и нужна евреям особая партия (или фракция), которая за особые еврейские права в первую очередь будет бороться.
Была еще и дополнительная причина — сложность и напряженность межнациональных отношений в западных районах Российской империи. Об этом «еврейским товарищам» в Вильне (Вильнюсе) без обиняков напомнил польский социалист Ю. Пилсудский, который и сам был родом из тех мест (о нем см. ниже). Поляки — самая большая тогда национальная группа в Вильне, готовы были терпеть бундовцев, а ППС (польские социалисты) соглашались даже сотрудничать с ними. Но российские социалисты (еврейского, да и любого другого происхождения) были им не ко двору. И подобная ситуация была не только в Вильне и не только с поляками. В общем, даже благоразумнее было еврейства своего не затушевывать, в русских, поляков и т. д. не перекрашиваться.
Но Бундом дело вовсе не исчерпалось. Через два года после «Еврейского государства» Герцля появилась книга Н. Сыркина «Еврейский вопрос и еврейское социалистическое государство» (книга, мягко говоря, утопическая). И на Втором сионистском конгрессе (они тогда устраивались каждый год) возникла уже фракция сионистов-социалистов. Хотя сами названия «социалистический сионизм» и «сионисты-социалисты» появились еще год спустя, на Третьем конгрессе. Так началось это движение, длившееся около ста лет и умершее на наших глазах в 90-е годы XX века. Суть учения его отцов-основателей Б. Борохова (которого считают самым правоверным марксистом среди сионистов) и Н. Сыркина вкратце такова. 1) Капитализм возник в ходе исторического развития. Но мы все начинаем на пустом месте. Возьмем сразу же то, что лучше капитализма, — социализм. 2) Общая беда, то есть дискриминация, сплачивает всех евреев, мешает развитию классового сознания. Будет свое государство — классовое сознание пролетариата станет ясным. 3) Капиталистическим путем Землю Израильскую не освоить, нужен социализм. Это то, что я понял в их писаниях.
