Но Запердолин даже не поморщился. Естественно – он привык. Он дважды в месяц от меня этот вопль слышит.
Полковник взял меня в охапку и уволок на кухню, чтобы я не мешала бригаде советами. Это со мной бывает – так ведь и советы-то хорошие!
– Однако покойная Шишкина не нуждалась, – спокойно констатировал полковник, распахивая кухонные шкафчики. Хочешь кофейку?
– Какой кофеек?! Говорю же тебе – я знаю, кто убийца!
Я рассказала Леонарду Леонардовичу о странном завещании Елизаветы.
– Раймондюкас – не дурак! Он прекрасно понимает, что на следующий же день могло быть написано другое завещание, что эта бумажка ненадежна, как курс доллара после иракской войны! А он у нас дяденька жадный. К тому же, он был любовником Лизы и имел ключ от квартиры. Обрати внимание – дверь не взломана! Он единственный заинтересован в ее смерти!
Я катила бочку на Раймондюкаса не просто так. И умалчивала о появлении Данияр-бея в моем особняке тоже не просто так. Мне нужно было, чтобы Запердолин велел проверить алиби Раймондюкаса. Тут-то и всплывет исчезновение его жены! Тут-то и объявится понемногу ее отравленное тело!
И птицеферма Расторгуевых вернет утраченную репутацию!
Мне только нужно было успеть перед самым арестом Раймондюкаса сводить к нему свекра. Пора было возвращать старика в действительность. Он мне больше нравился, когда хватал горничных за всякие места, а не когда прогибался перед ними в поклонах, норовя поцеловать ручку и именую из камер-фрейлинами.
Примерно через два часа в кабинет к Запердолину был доставлен Раймондюкас. Этот горе-убийца даже не пытался эмигрировать, а так и вел прием посетителей, пока не вошли два посетителя в штатском.
Беседа у них вышла нелепая. Раймондюкас клялся, что не приходил ночью к Елизавете, хотя ключ от квартиры у него нашли.
– Что же не приходили? – осведомился Запердолин.
– Так она же на помолвку к Пугачевой и Киркорову поехала.
– Помолвка сорвалась, вы что, не знали?
– Откуда? Я весь вечер сидел в кабинете и читал Фрейда!
– Кто это может подтвердить? – осведомился полковник. – Супруга?
– Нет, супруги тоже не было.
– Где же она была?
Раймондюкас уставился в столешницу.
– Мне больно об этом говорить, но Елена уехала к любовнику. И до сих пор не вернулась.
Такой пакости я от Раймондюкаса не ожидала! Теперь он все свалит на этого мифического любовника!
– Ковалеву Ефросинью Ивановну знаете?
– Вроде нет.
– А она вас знает. Она видела вас выходящим ночью из подъезда.
В кабинет ввели одну из тех бабушек, которым я представилась как преподавательница курсов кройки и шитья.
Увидев меня, бабулька оживилась.
– Надо же! И сюда выкройку принесли? – она цепким взглядом профессиональной портнихи оглядела Запердолина. – Ага, мужчине точно по особой выкройке трусы шить нужно!
Как и полагается порядочной старушке из хорошей семьи, Ковалева маялась бессонницей, сидела у окошка, вот и увидела знакомую фигуру. Ох, что бы я делала без этих трогательных старушек, которые, ощутив бессонницу, радостно бегут к окошку? Застрелилась бы, не иначе…
Теперь оказалось – Раймондюкас действительно приезжал. Но приезжал на компакт-диском. На диске были какие-то мудрение психологические тесты, он по ошибке оставил его Елизавете вместо ее любимых «татушек».
– Психологические тесты в три часа ночи? Говорите лучше прямо – искали оригинал завещания! – не выдержал Запердолин.
– Не убивал я! – вдруг заорал психоаналитик. – Не убивал! Не убивал!
И стал, вскочив, делать пассы перед глазами Запердолина.
– Леонард, берегись! – воскликнула я. – Он тебя сейчас в детство погрузит! Память предков разбудит! Тебя уволят за несоответствие!
– Лихо мне! – каким-то не своим голосом молвил полковник. – Помози, батюшко, сиротству моему, исправь мою душу косую, и весь мой орган по души катится косо, с трудом великим, не путем еду…
Я кинулась его трясти, крича конвою, чтобы забрали шарлатана и увели в камеру. Конвой меня знает, то они меня арестуют, то я их коньяком в особняке угощу, так и живем.
– Всех погружу, всех! Произошло чудовищное совпадение! Всех разбужу! – взвыл Раймондюкас. И пока его выволакивали из кабинета, все выл и выл.
Видели бы покойница Лена и покойница Елизавета своего избранника! Это был уже не импозантный румяный блондин с фигурой кинозвезды! Это была тварь дрожащая, горемыка, накудесил много, в жизни сей, аки козел, скача по холмам да ветр гоня, еретик, никонианин, гной и червие в душе его кипят…
Ой, что это я?
У полковника за батареей всегда была припрятала бутылка хорошего коньяка. Выпроводив конвой с преступником, я достала бутылку, хорошо тяпнула из горла, а остаток вылила в глотку полковнику.
Сразу же на душе полегчало, и память предков, некстати разбуженная, залегла спать дальше.
И я повезла Запердолина в Вилкино – кормить ужином. Ужин он сегодня заслужил.
Правда, он не слишком докапывался до мифического любовника Лены, ну да ладно. Это вранье вскроется завтра или послезавтра.