– Хо-хо-хо, сынок… Ты бы поосторожней шутил с рецидивистом! – седые брови Тихорецкого и в целом его выражение лица говорили об искренней радости находиться за одним столом с нами, молодыми людьми, вернувшими его к жизни на закате дней. Тихорецкий понимал, что больше такого шанса судьба ему не предоставит.
– Нет, лично мне интересно послушать новые подробности этого туманного дела! – вступая в противостояние Якубу, я отлично создавал контраст с моим «шефом». Это называется приемом противопоставления, когда два собеседника занимают диаметрально противоположные позиции по какому-либо вопросу и стимулируют тем самым некое третье лицо присоединиться к одной из этих двух сторон. Разумеется, принятие одной из сторон чревато необходимостью обоснования своего выбора.
Само собой, мой фокус не мог не дать своего результата, и Тихорецкого, что называется, понесло.
– Мы долго думали, что за чертовщина произошла, – начал он. – Короче говоря, я вспомнил – в тот роковой вечер я заметил у окна, прямо у входа в Дом культуры, скомканный черный мусорный мешок, которого там никогда не было. Мы еще шутили, мол, откуда он взялся. Но как-то все сказали, мол, ничего не знаем и так все это и осталось. Естественно, если бы мы заранее знали о том, что случится через несколько часов, – в голосе слышалось сожаление. – Да уж. Знай мы о том, что будет, то обязательно докопались бы до правды, ребята. Это я вам точно говорю.
– То есть мешок, в котором, вероятнее всего, тащили тело Боброва, был заранее приготовлен в тот вечер? – Якуб нахмурился и устремил свой взгляд на рассказчика.
– Получается, что так… – начав сомневаться в своих словах, ответил ему Тихорецкий. – Мы с Пиратом задержались после сбора ягод, потому что решили сегодня же с утра зайти в наш Дом культуры, проверить на месте ли мешок. Так вот, ребята. Мешка на месте уже не было, – лицо Андрея Семеновича было точно у человека, рассказывающего какую-то байку. – Значит, тот черный мешок, в котором обнаружили тело Мишки, как раз из Дома культуры! Кто-то намеренно его туда положил и спланировал все, подкараулил бедолагу и разрубил.
– Ясно, – Хикматов теперь взял себя в руки и продолжал разговор довольно вальяжным тоном. – Наш следователь знает об этом? Ну о мешке, имею в виду.
– Нет, Яш. Пока что не знает, но мы с Пиратовым хотим сказать ему об этом.
– Поехали на скутере! Зачем везти Пирата, если вспомнил об этом ты, Андрей Семенович?
– Якуб, я ведь еще не закончил! – лицо хозяина резко изменилось и стало мрачным. – Моему соседу тоже вообще-то надо кое-что сообщить. Дело в том, что он видел Боброва с Инесской в ту ночь, в районе часа, когда картежники уже разошлись. Я же ушел самым первым оттуда, где-то в начале двенадцатого, сердце у меня тогда болело сильно.
– Это я помню, Семеныч, а Пиратов во сколько вернулся?
– Он сказал мне, что после моего ухода почти сразу же ушел и Тряпко, так как мы с ним играем в паре обычно. В тот вечер он хромал странно и был с клюкой, поэтому сказал, что ему надо бы домой пораньше. Потом Бобров и Инесска заступили играть заместо нас с Тряпичным, было это где-то в двенадцать ночи. Но играли они недолго, минут тридцать: училка собиралась уже домой, а ее компаньон вызвался проводить ее. Инесса еще смотрела на меня странно и все уговаривала Бобра домой уйти то и дело, начиная часов с девяти. Как только парочка ушла, Пиратов и сам, распрощавшись со всеми оставшимися, вышел из Дома культуры. Было это где-то без двадцати час. Получается, что остались там только Ямпольский и Шурик. Но в час ночи Бобров был еще жив, он стоял и ругался с Инессой. Они увидели силуэт Пиратова в окне его дома и сбавили тона. Сосед после этого погасил свет и лег спать. Больше он ничего не слышал. Вот каков расклад, касатики!
– Н-да уж… Интересно… – Хикматов закурил и протянул свою пачку хозяину дома, тот принял предложение и сам тоже присоединился к курительной процессии.
– Короче говоря, мы думаем, что Ямпольский с Шуриком как-то причастны к этому происшествию. О как! – торжественная улыбка не сходила с лица бывшего зека.
– Семеныч, а какую роль играет Пират во время партий? Ему же, очевидно, не хватает напарника!
– Да, ты прав, Ден! Пират уже давно завязал с картами, но равных ему рефери просто нет на свете. Он за три сопли чует подтасовку! К тому же, именно он и делит кон, тасует колоду и прочее. Короче говоря, его руки – самые неподкупные на Диком западе! – дед искренне рассмеялся и задумался о чем-то.
– А во сколько вы собрались в Доме культуры на игру в карты? – спросил у него я.
– Ой, дай бог памяти, – на мгновенье он задумался и смотрел на потолок. – Наверное, это было около восьми часов вечера. Да, где-то так, потому что магазин Ямпольского закрывается только в семь, иначе он бы физически не успел на игру.
