Я проснулся от чувства жжения в ноге. Прямо посреди ночи. На часах было три часа, на улице начинало светать. Забыв о жжении в ноге, я сразу же посмотрел на нетронутую постель Хикматова – до сих пор не вернулся. «Не стряслось ли беды?» – первое, о чем подумал я в тот момент. Мысли вновь начали свои перемещения по моей еще сонной голове, до конца не понимающей, где я и что я.
Сев на свой диван, я уставился на диван Якуба. Что со мной творилось – не понять, наверное, никому. Я спал наяву, а окружающий мир в этот момент мне казался фикцией – все плыло, предметы не задерживались надолго на своих местах, теряли свои четкие контуры. Мои глаза были точно накрыты пеленой. Все это было, как будто я оказался посреди бурана в заснеженном поле.
Наконец, до меня дошло, что сейчас нужно задуматься о Якубе, и в этот момент сердце мое заклокотало: я почувствовал что-то неладное и, надев на себя в спешке штаны, вышел на улицу, напрочь забыв накинуть что-то на себя. Что-то неизведанное тянуло меня на пустую ночную (или, скорее, утреннюю) деревенскую дорогу. Бесшумный ветер и немые качания деревьев в ночной тиши – вот, что по-настоящему оглушало меня.
Спустя пару мгновений я уже был у пыльной, адски, до боли отвратительной, черной дороги. Рассудок мой мутнел, сердце билось все чаще и чаще, дыхания начинало не хватать – мне срочно нужен был воздух. Я больше не мог дышать – наконец, я потерял равновесие и рухнул навзничь, раскинув свои побледневшие руки в разные стороны.
Еще какое-то мгновение я мог уловить этот бесшумный ветер, это далекое журчание ручья, еле слышимый шелест листьев придорожных деревьев. По моей спине пробежал леденящий душу холод, я четко это почувствовал, только не смог свести одно с другим и понять, что это.
Неожиданно мне стало очень легко, тело мое вдруг перестало казаться тяжелым, и теперь оно казалось каким-то воздушным. Мне думалось, что даже слабейший ветерок может унести меня на своих крыльях куда-то далеко от этой пыльной дороги.
И вдруг темнота. Я больше ничего не чувствую.
– Я, надеюсь, с ним ничего серьезного?
– Вообще-то, достаточно серьезно. Нам понадобилось определенное время, пока мы не установили истинные причины этого странного обморока пациента Акшарова.
– Доктор, вы можете не томить? Что с ним?
– Как я и ожидал, в крови был обнаружен высокотоксичный яд животного происхождения! Господин Акшаров, вероятно, пытался отравиться им.
– С чего вы взяли?
– Значит, кто-то другой покушался на его жизнь.
Затем последовала какая-то дико оглушающая пауза, сильно давшая, что называется, по мозгам.
– Доктор, могли бы мы оставить эту информацию между нами, без уведомления правоохранительных органов?
– Не понимаю вас, уважаемый.
– Все вы понимаете – я вас материально поддержу за ваше твердое решение не разглашать результаты внутреннего обследования и не передавать эту информацию в уполномоченные структуры.
– Понимаю, и что же я решил?
– По результатам обследования, вы решили, что обморок был вызван укусом пчелы, что вызвало анафилактическую реакцию.
– Анафилактический шок. Точно! Так я и думал, уважаемый! – врач подмигнул.
– Простите… какого… черта… здесь… происходит?… – я вдруг резко открыл глаза, и мой слабый голос малость удивил собеседников.
– Не будет ли пациент против нашей договоренности? – своими зелеными хитрыми глазками седовласый доктор пробегал по лицу Хикматова, ожидая его реакции.
– Я думаю, Денис не будет против. Ведь так, пациент?
– Наверное. Но сначала я хочу знать, что происходит, – голос мой по-прежнему был слабым.
– Доктор, – Якуб откашлялся. – Будьте так любезны, расскажите пациенту Акшарову, что с ним стряслось, – он похлопал доктора по плечу и принялся шагать взад-вперед по палате.
– Денис Александрович, вы сейчас меня хорошо слышите? Как ваше самочувствие?
– Вы знаете, доктор, голова очень болит и состояние какое-то сонное, – я чувствовал, что голос мой теперь немного окреп.
– Это нормально, Денис Александрович. Это нормально! Теперь перейдем к тому, что с вами произошло… – седой медик сделал паузу и посмотрел на Хикматова, видимо, не до конца понимая, все ли мне рассказывать, или нет.
– Николай Михайлович, ну же, смелее. Расскажите вашему пациенту все как есть. От него-то нам, какой резон что-то скрывать? – подбадривая, сказал ему мой друг.
– Смотрите, – врач переключил взгляд на меня. – По документам вы у нас пройдете с анафилактическим шоком. Мы запишем вас аллергиком. Укус пчелы вами переносится плохо, поэтому потребовалась госпитализация. С бумажками проблем никаких не будет. Alles gut?
– Natürlich, – перебирая в голове занятия по немецкому языку, уверенно ответил я.
– Отлично, – доктор улыбнулся, – когнитивные функции в норме. Так вот. На самом же деле в вашей крови обнаружен высокотоксичный яд животного происхождения, я предполагаю, что змеиный. Огромная доза могла бы запросто убить вас, не дай мы вам своевременно антидот. Помимо всего прочего, в вашей крови отмечено большое содержание анксиолитического средства – бромдигидрохлорфенилбензодиазепина…
