– Стойте-стойте, доктор, – я сделал усилие над собой и приподнял голову, – можно, пожалуйста, без этих ваших сложных медицинских терминов. Я еще не до конца соображаю, как вы такое длинное слово смогли произнести без бумажки.
Доктор улыбнулся и посмотрел на маячащего туда-сюда Хикматова, которому явно было не до смеха.
– Иными словами, огромная порция транквилизатора полностью обездвижила вас и вам была введена мощная доза яда. Я так понимаю, феназепам?
– Да, так и есть, доктор, – с сожалением отметил я, в воздухе повисла немая пауза.
Наконец, Николай Михайлович не выдержал и сказал, что ему нужно идти по делам. Врач откланялся Хикматову и спешно удалился из палаты. Якуб смотрел на меня своими умными глазами.
– Что ты еще хочешь знать, Ден? – садясь на стул возле моей кушетки, спросил он.
– Все, Якуб! – голос мой стал еще увереннее. – Сколько я в отключке нахожусь? Что произошло? Объясни мне с самого начала, а то врачи только и умеют – дигидрохлоркарбид-бибид и все такое прочее.
– Все по порядку. В отключке ты пробыл всего несколько часов, время уже два часа дня. Сейчас ты лежишь в платной индивидуальной палате, в Серпуховской городской клинической больнице, никто тебя здесь не потревожит, не будет трогать. Я оплатил все расходы на поддержание в норме твоего организма. Никаких осложнений и последствий страшных вроде бы нет. Жить и ходить будешь. В целом, организм перенес этот удар достойно. Ты молодец, Акшаров!
– Я рад, конечно, Якуб. А что вообще, собственно говоря, произошло? – я попытался приподняться и опереться на локти.
– Начнем с того, что я возвращался домой в начале четвертого. Вижу тебя лежащим навзничь прямо у дороги. Я крикнул тебе – ты не отвечал, тогда я подошел и проверил твой пульс, а он меня ужасно напугал: он еле-еле прощупывался. Я разбудил Тихорецкого, и мы вызвали скорую. Врачи тебя здесь подлечили и вот только что, наконец-таки, сообщили мне истинную причину твоего недуга.
– Ммм… И что же произошло на самом деле? Я чувствовал жжение где-то в ноге, по-моему, в области левой икры, – все-таки мне по-прежнему нелегко давались длинные реплики.
– Яд. Высокотоксичный яд животного происхождения был обнаружен в твоей крови. Тебе ввели антидот. Между прочим, яд змеиный, – задумчиво произнес Хикматов.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Кто-то пытался отравить тебя, Ден! Господи, Акшаров, как ты дожил до двадцати четырех лет с такими, временами отключающимися, мозгами?! Кто-то ночью ввел тебе в левую ногу змеиный яд. Яд, кстати, принадлежит, по версии врача, гюрзе – змее, обитающей на Кавказе. Доктор сказал, что тебе его ввели где-то в объеме тридцати-сорока миллилитров ориентировочно в половину третьего ночи. Благодаря твоей полной иммобилизации, т. е. неподвижности (ведь ты же спал), действие яда сильно замедлилось. Ты проснулся от жжения в месте введения, начал задыхаться и инстинктивно вышел на улицу в надежде надышаться свежим воздухом. Тут все логично. Если бы я не подоспел вовремя, последствия могли стать куда более печальными.
– И как же я не почувствовал, что кто-то вводит мне в ногу яд? Как можно не почувствовать укол?
– Транквилизатор, Денис. Все дело в нем. Феназепам – очень сильная таблетка, строго рецептурная, кстати говоря. Ты и не проснулся бы, но твоя нога, если можно так выразиться, спасла тебе жизнь. В месте введения началось сильное жжение, плюс тебе стало не хватать воздуха. Организм направил сильнейший импульс в мозг и пробудил тебя ото сна. Все эти соображения наш драгоценный доктор описал в своем произвольном отчете. Это я попросил его составить, – указав на синюю папку, задумчиво произнес он. – Удивительно, сколько всего согласятся сделать люди, если дать им на лапу.
– Да уж, Яш. Меня чуть не убили, подумать только! Сколько я был в отключке, напомни, дружище?
– Говорю же – несколько часов! – Хикматов начинал закипать.
– Ты установил, кто это сделал?
– Нет, но, я уверен, что это сделал тот, кто убил Боброва. То есть узнай мы, кто пытался отравить тебя, дело можно было бы считать практически решенным.
– Единственное, чего я не понимаю – зачем пытались убить именно меня? Я ведь ни у кого ничего не расспрашивал, в отличие от тебя. Ну, я имею в виду, что я даже никакой разведывательной деятельности-то и не веду.
– Кто-то проник к нам в дом, Ден! Этот неизвестный тип знал, что меня нет дома.
– И что? Я же вижу, что ты что-то недоговариваешь.
– Помнишь наш список подозреваемых? Если нет, то я напомню: Ямпольский, Тряпко, Шурик, Пиратов и Инесса. Тряпко не мог ввести тебе яд гюрзы в половину третьего ночи: мы выпивали с ним в этот момент. За это я ручаюсь! Таким образом, остаются четверо под подозрением.
– Все те же пятеро, друг! – слабо возразил я.
– Поясни.
– Тряпко вполне может стать соучастником убийцы, следовательно, они могли вполне реально провернуть это дело: Тряпко предупреждает нашего загадочного убийцу о том, что тебя ночью не будет. Этот аноним решается проникнуть ночью в дом и грохнуть меня. Все просто. К тому же, феназепам мне дал именно он. Только я не совсем понимаю, зачем убивать именно меня.
