– Я люблю прямые вопросы, а не ходить вокруг да около. Имущества у меня вполне себе достаточно, – она докурила и затушила сигарету о хрустальную пепельницу в виде лебедя. – Дом в Автомобилисте, квартира в Серпухове, Москве и Питере. Еще есть большой земельный участок в Самарской области. Все это должно было достаться Мише. Я все ждала, грохнет ли он меня. Хватит ли у него смелости? Не хватило. Трус! Тряпка, а не мужик.
– Интересное мнение, Светлана Викторовна. А кому же теперь достанется имущество после вашей смерти?
– Двоюродному брату моего мужа. Так написано в моем завещании. Мы пришли к этому с Мишей, когда я решила обсудить с ним вопрос моего наследства. Он мне прямо сказал, что если он умрет раньше меня, то все наследство записать на его кузена, – серьезно, без малейшего намека на сожаление говорила она.
– Имеете в виду двоюродного брата убитого? Или брата вашего первого супруга? – недоуменно спросил я.
– Боброва, конечно. У Бари никого не было, к сожалению, равно как и у меня. Мы с ним сошлись как два одиночества и после этого стали одним целым. Нам никто кроме нас и не был нужен. Мечтали о детях, разумеется, но после моего диагноза, сами понимаете… Приемных детей мы не хотели, если заводить детей, то только своих, – женщина недовольно фыркнула и перевела взгляд на подоконник, который был завален разными газетами и журналами.
– А кто его брат, простите? Он где-то неподалеку живет? – Хикматов внимательно посмотрел на собеседницу.
– Мы до последнего держали все в секрете, но двоюродный брат Миши – Ямпольский. Этого жида никто не любит, поэтому мы с Мишей решили откреститься от него и приложить все усилия, чтобы никто тут не знал об их родственных связях.
– А почему же вы держали это в секрете? По-моему, это ненормально, – сказал я. – Вы же родственники, как-никак.
– Господин Акшаров, – вяло возразила Тимерова, – неужели, вы думайте, что от хорошей жизни мы скрывали это родство? Нет, конечно. Ямпольский многим не возвращал обещанных денег, проводил какие-то непонятные махинации и всюду говорил про моего мужа. Когда мы переехали из Москвы из-за того, что обманутые инвесторы навалились на наш дом, мы договорились, что отныне друг друга не знаем. А потом, где-то, наверное, через полгода, Борька приехал сюда же, в Автомобилист, поселившись ровно напротив нашего дома. Но о родственных связях этого сомнительного типа и моего мужа никто не должен был знать. И не знает. Кроме вас. Мы помогали ему финансово в обмен на нашу маленькую тайну. Он был не против.
– Н-да… – Якуб сильно удивился. – Почему же тогда фамилии у мужчин разные?
– Их матери были родными сестрами. Мать Ямпольского вышла замуж за чистокровного еврея.
– Не думаете ли вы, что Ямпольский убил вашего мужа в ту роковую ночь, чтобы заполучить наследство после вашей смерти?
– Исключено, он не мог знать об этом. Да и к тому же, после моей смерти все имущество переходило Мише, но землю в Самарской области мы оставляли ему в любом случае. Это и так, хороший кусок. Еще я хочу заметить, что в ту ночь я видела его в доме. Где-то с двух часов ночи, когда они вернулись с игры в карты, у него горел свет, и какой-то силуэт, скорее всего, его маячил туда-сюда. Где-то в половину четвертого свет погас. Я не удивилась, что муж не вернулся. Подумала тогда, что он остался у Инессы в Акулово.
– Вы следите за Ямпольским?
– Нет, я смотрела телевизор, а большое окно у меня расположено прямо позади подставки для телека. Поэтому я не могла не видеть, что там происходит. Уснула я поздно, около пяти утра, я в последнее время ложусь очень поздно, зато потом практически весь день сплю.
– Хорошо, а машина Ямпольского была припаркована у дома?
– Нет. Он заходил за Мишей в тот вечер, они ехали играть в карты. А потом машина появилась только где-то в обед следующего дня.
– Отлично. Я вас понял, Светлана Викторовна.
– Я так понимаю, детектив, ваша версия разрушена? – улыбаясь, спросила старушка.
– Да, – немного подавленно ответил Хикматов.
– Я не сомневаюсь, Якуб Харисович, что вы разберетесь со всем. Наш следователь, этот Мальцев, совсем уж бестолковый, извините меня. Найдите убийцу! Я не люблю, когда дела остаются незавершенными. А времени у меня немного. Давайте, идите! Идите!
Встав из-за стола, мы поблагодарили старушку и поспешили ретироваться. Машина Торбова громко проревела и завелась.
– Ну, что ты думаешь, Яш? – не вытерпев, спросил я.
– Что я думаю? Да ничего!
– Не понял. Как это? Ты же говорил, что Тимерова должна стать последней частью паззла?
– Все запутано. Теперь алиби на ночь убийства имеют Тряпко, у которого были газовики, и Ямпольский, которого видела Тимерова. Теперь у Инессы и Шурика никакого алиби нет. К тому же, мы не знаем даже, где ночевал последний. Он теперь становится подозреваемым под номером один, как для следствия, так и для нас. Но что-то меня еще не устраивает, и я не успокоюсь, пока не возведу все четыре колонны преступления.
– Все равно, мне почему-то кажется, что здесь замешан Ямпольский. Хоть убей ты меня!
