Оглядываясь назад, я понимаю почему отец не рассказал мне всю правду. Он боялся зародить во мне страх, укрепляющий мое сопротивление остаться дома. Я помню, как мама громко ругалась с папой после нашей с ним беседы. Я прекрасно слышала звон разбивающейся посуды, когда пряталась под палаткой, выстроенной из простыней, прижимаясь к теплому телу Александра. Мой брат утешал меня, гладя своей рукой по моей спине, стараясь приговаривать утешительные слова.
– Все будет хорошо. – Говорил мне брат, прижимая мою голову к своему телу. – Я не дам тебя в обиду сестренка.
Так мы и заснули в моей комнате, сидя на полу. На следующий день в квартире стояла непроглядная, пугающая тишина. Мама пыталась скрыть горечь утраты за натянутой улыбкой. Она перемещалась по квартире со скоростью света, пытаясь делать два дела одновременно. На кухне мама перемывала уже чистую посуду, готовила давно приготовленный обед, а в комнатах проводила генеральную уборку, сделанную на выходных. Отец старался не показываться маме на глазах. Он отсиживался в своем кабинете. Александр ходил с хмурым лицом, опуская свой взгляд каждый раз, когда я показывалась на горизонте.
Оставшиеся дни свободы прошли как в тумане. Я, по наставлению матери, собирала необходимые мне вещи в небольшой чемодан. Вечером, проходя мимо родительской спальни, я слышала плачь мамы. Мама плакала в подушку, стараясь заглушить рвущийся наружу крик. Отец все так же не показывался, изредка я слышала его шаги, когда в квартиру приезжали курьеры или его коллеги по работе. Александра будто подменили. Он перестал меня задевать и старался как можно чаще проводить со мной свое свободное время.
– Ты уезжаешь всего на три года. – Говорил он больше себе, чем мне. – Ты и заметить не успеешь, как эти годы незаметно пролетят. Ты вернешься домой, и все будет по–старому.
Александр лукавил. Оглядываясь назад, я понимала что по – старому уже никогда не будет. Я вытерла прекратившие лить рекой слезы рукавом кофты. Подняла голову к небу, прикрыла глаза, попыталась успокоиться. Людовик ни за что не поймет, что я плакала. Он не увидит моего разбитого состояния. Я сделаю все, чтобы напарник не пристал ко мне с расспросами, которые могут сломать меня. Сквозь закрытые глаза, я услышала, как открывается дверь полицейского участка. Идеальная французская речь пробирается сквозь тишину улицы. Французская речь напарника действует успокаивающе. Я держусь из последних сил, пытаясь не заснуть. Я неохотно открыла глаза. Людовик Шеннер разговаривал с Вероникой Патель, подполковником местного полицейского участка. Напарник осторожно огляделся по сторонам. Его взгляд упал на меня. Он улыбнулся. По его лицу сложно определить обрадовался он тому, что я находилась на месте или нет. Я отвела взгляд первой. Я не собиралась подходить к разговаривающей парочке. Я ждала, пока они наговорятся. Людовик сам подойдет ко мне. Я успела выучить и этот жизненный урок.
Глава 12
