Мишин (то ли ерничает, то ли всерьез), например, говорит: "Я очень люблю Горбачева, того, который работал на тракторе". Это похоже на хохму, только не очень остроумную. Разве не ясно, что Горбачева, как президента, нельзя любить, как нельзя любить изменника Родины и предателя своего народа. Но чем он может понравиться "на тракторе"? Не вижу в этом ничего остроумного. Или такая нелепость: "Трагедия Горбачева - трагедия человека, попавшего в круги московской "интеллигенции". Все не так. Горбачев попал в круги не интеллигенции, а американосионизма и масонства, а сам он никогда не был интеллигентом, во-первых, потому, что изменники и убийцы интеллигентами вообще не бывают (даже если они при галстуке и очках), а, во-вторых, потому что он невежествен (и при том злокачественно) и элементарно неграмотен. Вспомните его убийственные "ложить", "принять", "экстермизм", "гранатовая палата", "Азербажан" и т.п. Горбачев не допустил ни одной ошибки, потому что совершал только преступления. И сравнится с ним в этом может только Ельцин. И уж совсем непонятен восторг Мишина Олейником, который, по его словам, сказал Горбачеву своей книгой "Князь тьмы": "Ты сделал плохо", но сказал "с большой добротой". Какая может быть доброта по отношению к убийце стариков, детей, женщин, больных и здоровых?! Мишин - мировоззренческий мазохист. Далее он пишет: "Эта нравственная высота (а, может быть, низость?- В.Ш.) Олейника покоряет читателей. Нашу книгу запросили Росс Перо, немцы... А не потому ли запросили, что Горбачев у Олейника показан "человеком", а не оборотнем и политическим садистом? Отсюда и популярность "Палеи" в американских университетах. Мишин явно путает "плюсы" с "минусами". Для него олицетворением читателя является не русский человек, а "пенки" с западного дерьма. И не знает Мишин того, что если тебя похвалил враг, то срочно уединись и хорошенько подумай, в чем ты ошибся.
Об оглупленном и утробном руссофобе Е.Яковлеве он говорит: "сей Яковлев личность интересная, творческая, ищущая, сомневающаяся". То-то он загадил телевидение порнухой, чумовым сексом, проституцией, педерастами, лесбиянками, насилием, наркоманией. Такое может совершить только человек, который сам развратен и порочен до мозга костей. Уж не этим ли Яковлев так по душе Мишину? Целое поколение молодежи (десятки миллионов!) загублено! Да Яковлева за это расстрелять мало! И после таких "пассажей" можно ли удивляться тому, что Мишин готов издавать пьесы сиониста Шатрова, поэмы существа с глазами протухшей падали Вознесенского, лжепоэта и невиданного приспособленца Евтушенко (Гангнуса). Мишин может сослаться на то, что у Евтушенко и Вознесенского он берет "поэмы" о Ленине. А какой в этом резон? Разоблачительный? А это как посмотреть. Но в любом случае такая "всеядность" сродни беспринципному бизнесменству, которое кроме вреда ничего не может принести патриотическому движению.
Или: "Милости прошу Михаил Сергеевич, несите свою книгу, но только честную, правдивую". А может ли Михаил Сергеевич написать такую книгу? Конечно нет. Рожденный предавать спасать не может! Так к чему эти бездарные расшаркивания с претензией на "верховную" независимость и фальшивое бесстрашие? Я во всем усматриваю иное: "Палея" готова печатать всех, лишь бы ей платили. Но зачем-то врагов публиковать, они сами себя публикуют. На этот счет есть кое-какие свидетельства и факты. Мишин в своем разговоре сказал мне так, в связи с моей повестью-эссе "Вымирание. Об убийстве и убийцах русского народа".
- А там все про этих, про евреев?
- И о них тоже.
- Слушай, старик, мы у них под колпаком.
- А кто не под колпаком? Вся страна у них под колпаком. И что значит "под колпаком"? Петь под их дудку? Тогда вообще какой смысл в патриотическом издательстве? Работать на них?
В своей повести я основываюсь на богатейшем личном больничном опыте. С 1977 года более тридцати раз в больницах, около тридцати серьезных операций в связи с предраковыми опухолями, слежка за мной в больницах через сионистов и шабесгоев в КГБ. Из тех, кому я давал читать повесть, прочитывали все, залпом, от корки до корки. Мишин же мне говорит:
- Старик, ты все там о себе пишешь?
- А о ком мне писать? И что в этом плохого? Это - человеческий документ о нашем страшном времени. По-моему, в этом особый интерес, достоверность, личное переживание и непосредственность ощущения. Разве Достоевский не через себя писал "Записки из мертвого дома"? А "Записки охотника" Тургенева? Да таких книг, по жанру, тысячи! И именно они составляют у читателя наиболее глубокий след и живут, не умирая. Не сочти за нескромность, но говенная брошюра Стерлигова никак не может конкурировать с моей вещью.
