Он приветствовал охранников при входе жестом, как будто снял с головы шляпу, и поднялся на лифте в свой кабинет на втором этаже.
– Отлично! – Он решительно хлопнул в ладоши и стал рассуждать вслух, заходя в комнату. – Какую же фигню я упускаю?
Он решил начать сначала.
Он перечитал каждое слово во всех материалах дела и прочитал уже половину результатов вскрытия Кристофера Моссинга, когда в комнату вошла Августин.
– Ты уже здесь?
– Угу, – ответил Шефер, не поднимая глаз.
– Что делаешь?
Он снял очки для чтения и бросил их на стол перед собой.
– Схожу с ума.
Августин улыбнулась и подошла к концу его стола.
– Должно быть что-то, – сказал он, потирая глаза.
– Что-то?
– Что-то, чего я не улавливаю. Знаешь, когда ты не можешь вспомнить имя, хотя оно вертится у тебя на языке? Вот как я себя чувствую. Но что же, чёрт возьми, я пытаюсь вспомнить?
– Я не знаю, – сказала Августин. – Но дай знать, когда поймёшь, хорошо?
У неё зазвонил телефон, и она ответила. Быстро поговорив, она повесила трубку и сказала Шеферу:
– Это был Бертельсен. Нашлось совпадение с отпечатком пальцев, который был снят с внутренней стороны входной двери в квартире Ульрика Андерсона.
Шефер поднял взгляд.
– Кто же это?
– Угадай!
– Стефан Нильсен?
– Бинго!
Шефер довольно кивнул.
– Значит, с этим покончено.
– Мы теперь можем надавить на него ещё немного.
– Нет, об этом можно забыть. Он ни слова не проронит о Моссинге.
– Ты действительно думаешь, что он готов скорее надолго сесть, нежели выдать Йоханнеса Моссинга?
Шефер кивнул.
– И я не думаю, что речь идёт о чести. Едва ли он хочет не быть предателем, и я также не думаю, что он сколько-нибудь боится возможного наказания.
– Что же тогда?
– Не знаю. Но он как-то странно смотрел на меня. Этот взгляд. Ухмылка. Как будто он получал от этого наслаждение.
– От чего? От допроса?
– От всей этой ситуации.
– Хм.
Августин подошла к двери.
– Тебе чего-нибудь взять?
Шефер поднял глаза.
– Чего?
– Кофе. Я сейчас сбегаю за ним вниз. Хочешь, и тебе возьму?
Шефер покачал головой, и Августин вышла из комнаты. Он закинул руки за голову и стал разглядывать доску на стене за её креслом.
Там висели фотографии с места преступления в Торбеке: залитая кровью кровать в спальне Кристофера Моссинга, орудие убийства – нож для нарезки филе, плотно воткнутый в журнал «Vanity Fair» с Джорджем Клуни на обложке. Фотографии крови на каркасе кровати и на стене. Фотографии коробки из-под сока, которую Анна Киль опустошила после убийства и на которой оставила свою ДНК.
В центре доски висела её фотография – та самая, которую напечатали все газеты через несколько недель после убийства. На снимке она стояла в отдалении на каменном выступе, и было похоже, что она парит в воздухе. Позади неё был обрыв, наверно, в несколько сот метров, и любой человек, испытывающий в таком положении хотя бы небольшое волнение, должен был выглядеть более или менее встревоженным. Либо же мысль о падении должна была вызвать некую адреналин-зависимую реакцию: нервная улыбка, широко открытые глаза, сжатые руки, выступившие на лбу капли пота.
Но лицо Анны Киль напоминало скорее телевизионную заставку: у неё было всё, что необходимо для выражения чувств, но изображение как будто замерло. Её руки были свободно опущены по бокам, улыбка ничего не выражала, а взгляд… Взгляд был таким, как его описала та дама с сумочкой.
Шефер подошёл к доске и пристально посмотрел на фотографию. Затем он снял прикреплённые к доске кнопками копии её писем.
Что он упускает?
Он достал маркер и подчеркнул некоторые предложения.
Шефер не отрываясь смотрел на эти линии, а в голове его снова зашевелился червь.
– Какую же фигню я упускаю? – бормотал он про себя. Он снова посмотрел на доску и сделал шаг назад, чтобы было лучше видно. Наткнувшись на корзину для бумаг позади, он крепко выругался. Затем пнул её ногой.
Корзина перелетела через комнату и угодила в стоявший на подоконнике комнатный цветок. Горшок упал на пол и раскололся, земля рассыпалась по светло-серому линолеуму.
Коллега, шедший мимо по коридору, остановился и просунул голову в дверь.
– Всё в порядке?
Шефер промычал что-то и отмахнулся от него.
– Что-то у тебя с характером, старик. Давай-ка поаккуратнее, не то разнесёшь весь офис. И подмести бы тут не мешало, мусор вымести.
Шефер бросил на мужчину яростный взгляд и подумал, не вымести ли и его тоже вместе с мусором. Но в итоге просто повернулся спиной к двери, а мужчина, насвистывая, пошёл дальше.
