И тут свет внезапно погас, и все очутились почти в полной темноте. Степанов вытянул руку и задел чью-то щеку. Должно быть, это была щека Даниила Евгеньевича. Степанов услышал, как Даниил Евгеньевич чертыхнулся. Затем пальцы Степанова уткнулись во что-то металлическое. Наверное, в пистолет одного из охранников премьера.
Глаза растерянных людей различили слабое свечение. Это светились огоньки искусственного костра, в котором, по замыслу драматурга Островского и композитора Римского-Корсакова, погибала Снегурочка.
Степанов увидел еще одну руку, прямо перед его носом проплыл пистолет. Все невольно двинулись к искусственному свету костра. Театральный охранник и Битнев двигались по сцене, вытянув руки. Кажется, оба искали рубильник, но охранник знал, где тот находится, а Андрей Алексеевич — нет. Степанов разглядел силуэт Сафьянова, вальяжный и даже несколько грузноватый. Раздался чей-то громкий вздох. По авансцене пронеслась человеческая тень, прыгнула в искусственный костер и исчезла. В тот же миг прозвучал выстрел и в ответ — отчаянный вопль.
Зажегся свет. У рубильника застыл театральный охранник. Битнев упал на доски сцены.
— Она там! — крикнул Даниил Евгеньевич, указывая на качнувшийся занавес.
Степанов кинулся к занавесу вслед за ним. Рослый охранник Сафьянова приостановился, вскинув оружие.
— Помогите раненому! — крикнул Сафьянов.
Степанов и Даниил Евгеньевич забежали за занавес. Там обнаружилась дверца, которую они поспешно распахнули. Оба разом шагнули на узкую площадку. Крутая металлическая лестница вела вниз. Лампы светили тускло. Сафьянов, наклонившись, разглядел мелькнувший подол яркого платья. Сарафана Снегурочки?
Раздался новый щелчок. Лестница погрузилась в темноту. Несомненно, свет выключило преследуемое существо. Оно отлично ориентировалось в театре.
Чей-то голос проговорил над ухом Степанова:
— Вася, у тебя оружие есть?
— Нет. Я же пришел просто оперу послушать.
— У меня тоже нет, — прошептал Даниил Евгеньевич.
— Тише! — Степанов сжал руку начальника.
В темноте кто-то крался. Степанов наконец нащупал выключатель и зажег свет. Он и Даниил Евгеньевич невольно зажмурились. Но Степанов сразу же открыл глаза и увидел женскую фигуру в сарафане Снегурочки, конечно же. Следователь бросился за ней, прыгая через две ступеньки. Пробегая мимо какой-то двери, Степанов почувствовал чей-то взгляд. Степанов ринулся на дверь, намереваясь выбить ее тренированным плечом. Однако промахнулся и ударился о косяк. Тут же раздался звук задвигаемого засова. Теперь следователь напрасно бился о дверь, она была накрепко закрыта.
— Ты что? — подбежал Даниил Евгеньевич.
Степанов ничего не ответил и продолжил преследование. На нижней площадке он чуть не споткнулся о кокошник Снегурочки. Четыре двери вели в разные помещения. Степанов принялся распахивать их поочередно. Две двери вели в какие-то коридоры. Третья — во внутренний двор, слабо освещенный фонарями. Четвертая открывалась прямо в подсобку, где хранились швабры, ведра и прочее. Совсем недавно здесь прятался Антон. Степанов заметил в углу следы его ботинок. Следы эти походили на следы театральной обуви, обнаруженные на лесах, откуда рухнула балка на голову директора Скромного.
— Ну? — подбежал Даниил Евгеньевич.
— Никого.
— Жаль, я без оружия.
— А вы заметили, что вторая Снегурочка — ниже ростом, чем первая?
— А разве их было две?
— Я заметил двоих. Первая пропала в костре.
— То есть выбралась наружу через подземный ход.
— А есть подземный ход?
— Конечно, под сценой.
— Нет, она не могла так быстро выбраться.
— А почему ты задержался на площадке?
— Мне показалось, кто-то наблюдает в щель.
— Кто бы это мог быть?
— Я думаю, вторая Снегурочка. Кажется, я разглядел кокошник.
Степанов и Даниил Евгеньевич вернулись к остальным. Они сразу же услышали стоны Битнева. Один из охранников наспех перевязывал его плечо.
— Надо позвонить в театральную поликлинику, — повторял Сафьянов. И добавил: — Невольно поверишь в сверхъестественное, когда увидишь, как человек исчезает в костре.
— Это не так сложно, — начал вежливо объяснять Степанов. — Мне, в сущности, знаком этот эффект. Все дело в нескольких прожекторах. Зажигаются прожекторы, вспыхивает яркий свет, и зрители не замечают, как Снегурочка спускается под сцену.
— Значит, и сейчас действовали какие-то помощники, — заметил премьер.
Все с подозрением посмотрели на театрального охранника. Он принялся оправдываться.
— В декорацию вмонтирован фотоэлемент, — вмешался Тимошенков. — Он может сработать автоматически, как только человек войдет в этот искусственный костер.
— Интересно, — проговорил Сафьянов и обратился к Тимошенкову: — А вы могли бы попытаться исчезнуть таким образом?