Отбросив смех, Жермен дал несколько дельных советов.
– Поэзию обсуждать не спеши, – серьёзно сказал он, накрывая на стол, – пусть девушки и любят послушать хорошие стихи, но сперва нужно понять – какие именно. Может, она любит Метаморфозы Овидия[69], а ты начнёшь читать пасторальную ерунду про пастушек и овечек. Погоду обсуди для затравки, затем архитектуру. Моду можно… здесь лучше у неё совета спросить, женщины такое любят. Ну а поэзию аккуратно, вскользь – потом уже. Поддержит разговор, так вперёд, начинай гати[70] наводить.
– Здравствуйте, мисс О'Брайен, – поприветствовал Алекс вышедшую на крыльцо девушку и тут же смутился. Та блеснула лукаво глазами и… тоже смутилась.
Родня Лиры высыпала на порог дома, встречая ухажёра. Пришлось здороваться с каждым – благо, хотя бы с главой семьи и старшими сыновьями оного Алекс пересекался несколько раз на собраниях профсоюзов.
– Мистер О'Брайен, моё почтение…
– Миссис О'Брайен, рад приветствовать вас…
– Джим…
– Вильям…
Дом у О'Брайенов свой. Пусть небольшой и зажатый промеж других таких же домиков… Пусть располагался он в Нижнем Ист-Сайде… но свой, что выводило семью ирландцев на уровень почти среднего класса. Мелочь… но наличие собственного жилья позволяло смелее глядеть в будущее – не нужно тратить деньги на съём квартиры, а если совсем припрёт, можно пустить квартирантов. Собственно, почти все соседи О'Брайенов пускали жильцов.
Семья Алексу понравилась, особенно мать. Женщине уже за сорок, девять детей – это если только выживших считать. Выглядит при этом очень и очень недурно – не каждая её ровесница из двадцать первого века смотрелась так хорошо. А ведь на миссис О'Брайен нет косметики, зато есть огромная семья.
Парень представил Лиру лет через двадцать… и увиденное ему понравилось. Он стоял, улыбаясь с глуповатым видом и переводя взор с Лиры на её мать. Девушка начала стремительно краснеть, понимая подоплёку таких взглядов.
– Гхм, – кашлянул глава семьи, скрывая улыбку в густых усах.
– Извините, – покраснел ещё сильнее Алекс. Ему отчаянно хотелось произвести на Лиру и О'Брайенов самое хорошее впечатление, но пока выходило как-то нескладно. У него-то, опытного КВНщика (пусть и низшей лиги) и ныне профессионального актёра!
– Извините, – повторил ещё раз, не найдя подходящих слов.
– Ничего, – с понимающей улыбкой сказала миссис О'Брайен, – бывает.
Поскольку свидание первое, ограничились прогулкой по району, причём в сопровождении родни, ненавязчиво маячившей чуть поодаль. Этакая демонстрация, что у девушки появился официальный ухажёр и семья его одобряет.
Молодым людям отчаянно неловко, разговоры получились скомканные.
– Вот… бакалейная лавка, – показала Лира на лавочку с обшарпанной вывеской, – мы обычно здесь покупаем, у мистера Донована.
– Чудесное место! – Невпопад отозвался Алекс, глядя на девушку.
– Дом миссис Флинт, она вдова и наша дальняя родственница…
Оба смущались отчаянно, но когда через пару часов к ним подошёл один из старших братьев Лиры и оповестил, что Сестрёнке пора домой, расстроились оба. Проводив девушку и снова повстречавшись с семьёй, Кузнецов отправился домой.
Фред на месте, репетировал роль перед облезлым старым зеркалом, гримасничая с листком бумаги. Алекс с блаженной улыбкой разулся и повалился на диван не раздеваясь.
– Знаешь… я наверное женюсь, – объявил он другу.
Пьеса Ваши боги получила определённую известность сперва в Нью-Йорке, а потом и за его пределами. Алекс прекрасно осознавал, что явление это временное, построенное на нескольких удачных находках из будущего. Свою роль сыграла и социальная направленность пьесы, её сиюминутность. Потому он и хотел разрешить играть пьесу всем желающим, лишь бы платили роялти[71].
– Пару лет спустя это будет никому не интересно, – пояснил он свою логику Саймону Вудфрорту, не желающему терять эксклюзивность, – поэтому я и не против, чтоб её и в других театрах играли. Лишь бы денежка капала… Мистер Вудфорт, я понимаю, что вам хочется с помощью пьесы вытянуть театр Бауэри, сделать его более элитным.
– Именно, – энергично возопил антрепренёр, вскакивая с кресла и бегая по своему необычному кабинету, постоянно натыкаясь на всякий хлам, – сейчас интерес к пьесе велик как никогда, мы можем привлечь сюда совсем другую публику.
Попаданец вздохнул и подошёл к начальнику, взяв его под локоть.
– Пойдёмте.
С этими словами он молча провёл его сперва в женскую гримёрку, где Келли как раз насыпала дорожку, а Лиззи Темпл сидела со стаканом. Это они так перед спектаклем подзаряжались – допинг, без которого уже не могли играть. Потом в мужскую, где картина ещё более весёлая.
– Ну?
– Ясно, – потухшим голосом сказал Вудфорт, – с такой труппой на большее не стоит рассчитывать. Снять сливки, и хватит… так?
– Сейчас, – голосом выделил попаданец, – да. Но смотрите… у вас в Бауэри есть я, Фред… оба небесталанны и что немаловажно – имеется понятие дисциплины. Так? А потом потихонечку… одного актёра, другого… и будет у нас труппа, которой и перед Сенатом выступать не стыдно.
